Ты думал, я не узнаю

Я ничего не отвечаю.

— Ты должна уйти в отпуск.

— Зачем?

— Варвара, ты… — мужчина запинается. Снимает очки и, убирая их в нагрудный карман халата, присаживается на край дивана. — Ты всех нас перепугала. И детей, и их родителей. На твои крики сбежалась чуть ли не вся больница. Представляешь хоть, что здесь творилось?

Не имея ни малейшего понимания, о чем он говорит, я слабо обнимаю себя за плечи и отворачиваюсь.

— Мне сказали, ты конвульсивно билась о пол и стены, — Геннадий Леонидович нервно сглатывает. — Головой, кулаками. Рыдала, кричала. Никто ничего разобрать не мог.

— Боже, — шепчу я, сгибаясь пополам.

Не верится, что я на что-то подобное способна. Может, меня с кем-то перепутали?.. Что, разумеется, не так. Коллективная паника против моего нежелания принимать очевидный факт, заключающийся в том, что мне элементарно не хватило сил вырваться из пут безумства.

— Меня выдернули с совещания, сказали, ты себя убить пытаешься. Коридор до сих пор от крови отмывают, — он подсаживается ближе, накрывает морщинистой ладонью мое плечо и мерно постукивает по нему пальцами. — Я всякого горя навидался в жизни, но такого… — слова обрываются в нем на судорожном вдохе. — С таким не сталкивался никогда.

Воспоминания промелькивают вспышками. Их неуловимость едва ли помогает дополнить краткий экскурс от лица главврача тонкостями восприятия. Моя психика столкнулась с невероятным эмоциональным кризисом и приняла решение данный эпизод вырезать и замуровать в забвении. Я помню, что способствовало перелому. Помню, как взорвалась. А все, что случилось после, начисто стерто.

— Хорошо, — хриплю я, сжимаясь под ладонью Геннадия Леонидовича. — Уйду в отпуск.

— Славно, Варя. Славно, — приободряется главврач. — Я тебе премию хорошую выпишу. Слетайте куда-нибудь с мужем в теплые края.

— Нет у меня больше мужа.

— Что?

Я качаю головой, поднимаясь с дивана.

— Спасибо за премию.

Геннадий Леонидович, смущенный моим внезапным откровением, теребит узел галстука и кивает, поддерживая иллюзию, словно ничего не услышал.

— Ты это заслужила."

"Со своей нездоровой колокольни хочется прояснить на всякий случай, что именно заслужила: премию, или все приведшее к битью головой о стены? Если второе, то… почему? Я вела неправедную жизнь в прошлой ипостаси? В этой ничего плохого не творила. Вставала на защиту слабых, помогала нуждающимся, спасала, любила, никого не предавала, никому зла не совершала. Так почему? За что? Психотерапевт призывал даже не пытаться ломать голову над поисками ответов. Их не существует. Вот и все. Как нет добра и зла. Нет справедливости и нет неправильности. Дочка просто умерла, а муж просто завел на стороне ребенка от сестры ее убийцы. И в этом нет никакого гребаного высшего замысла.