Ты думал, я не узнаю

Девочкой, которой моя Ксюша, когда была младше, во всем подражала? Рита была той, на кого злиться из-за содеянного Артемом было тяжелее всего. Но я просто не могла иначе.

Жалею ли, что поддалась любопытству и открыла присланное видео?

Да. Однако это чувство длится не дольше мгновения.

После того, как у меня не остается ни малейших сомнений в том, с кем проводит время Матвей, я цепенею, сосредотачиваясь на начале необратимого процесса.

После того, как не стало Ксюши, из меня вынули сердце и заменили его водородной бомбой. С тех пор, как не стало Ксюши, я стараюсь изо всех сил не дать этому оружию массового поражения взорваться, чтобы люди вокруг не пострадали. Если честно, мне кажется, этого взрыва будет достаточно для того, чтобы стереть с лица планеты Жизнь во всех ее биологических формах.

Три года я оберегала мир. Рьяно реанимировала в себе атрофированную гуманность, училась заново любить людей и мириться с иррациональной, подспудной обидой на их способность быть счастливыми, когда у меня все летело в тартарары. Невзирая на обиду за несправедливость, что чужие дети живы, а моя доченька — нет, я контролировала бомбу, помещенную внутрь моей груди, чтобы другие семьи не пострадали, чтобы кому-то другому не пришлось оплакивать потерю.

Я держалась изо всех сил.

Я, правда, старалась…

Видео заканчивается на том, как Матвей кладет руку на ее плечо. Лицо девушки попадает в кадр некрупным планом, но я узнаю. Каждую черточку.

Я медленно сползаю по стене, растягиваю ноги и ладонью, из которой выскальзывает телефон, пробую нащупать под ребрами бомбу. Все тело бешено пульсирует. Обратный отсчет пошел.

Я мажу затуманенным взором по лицам идущих мимо коллег и пациентов. Их очертания расплываются, блекнут.

Бегите. Скорее, убегайте.

Доля секунды.

Сотрясающий грохот разрывает землю и небо в инфернальном хаосе. Волна разрушения сметает все на своем пути. Никому не укрыться от этого неописуемого ужаса. Взрыв ниспровергает порядок, отрывая Жизнь от ее привычной колыбели размеренности. Небо озаряется ярким блеском гибели, воспламеняется воздух, и на десятки лет планета погружается во тьму.

Сквозь рев умирающего мира прорезается мой собственный, истошный.

Я никогда так прежде не орала. Никогда прежде не было так больно.

— …Варвара Васильевна, что же вы делаете?! — кто-то пытается до меня докричаться.

Кто-то остался жив.

— …Остановите ее кто-нибудь!

— Ужас!

— Что с ней?

А что со мной?

Я — водородная бомба, и я только что взорвалась.

Глава 17  Варя

— Как она?

— Вроде пришла в себя.

— Варвара Васильевна, вы как?

Кто переговаривается поблизости? Голоса знакомые, однако определить не выходит.

— Жуть какая, словно сквозь смотрит…"

"Они обо мне? Разве я из себя куда-то выходила?

— Точно, — не смолкает шушуканье.