Куплю твою жизнь

Чем больше он отталкивал меня, тем сильнее мне хотелось, чтобы заметил. Разглядел.

Я готова была доводить его до белого каления при каждой встрече. Только бы смотрел на меня. Пусть я в этом взгляде ничего не могла прочесть. Но, уже находясь в его поле зрения, я ощущала тепло. Странная радость грела. Его внимания хотелось снова и снова.

Как наркотик, от которого ты не в силах отказаться. Понимаешь, что это губительный яд, знаешь, какой медленной и мучительной может быть смерть, и даже не замечаешь, как он тебя уничтожает. Пока не оказываешься на самом краю.

Его прикосновения, любые, даже в те моменты, когда он рычал мне в лицо угрозы, вызывали сонм мурашек. И дикое возбуждение.

Такое сильное желание ранее ни один мужчина не рождал во мне. Более того, до него я испытывала отвращение ко всему плотскому. Не понимала девчонок, обсуждающих свою сексуальную жизнь в раздевалке. Фыркала, испытывая недоумение.

А при виде Ратмира возникало желание тут же избавиться от своих трусиков, как от чего-то лишнего. Ненужного. Внутри зарождалась тянущая пустота, которую тут же хотелось заполнить. Им. Его членом.

И, о боже, когда мы занимались сексом, я готова была продать душу дьяволу за то, чтобы всегда иметь доступ к телу Сабурова. Утыкалась носом в его шею и дышала этим запахом. Запахом моего мужчины. Мой организм будто понял на каком-то генетическом уровне, что именно он идеально мне подходит.

Сабуров не играл с моими чувствами. Не пытался причинить мне боль, провоцируя ревность в то короткое время, что я считала нас парой. Столько женщин пускало на него слюни на всех тех вечеринках, куда звали его друзья и знакомые. Не единожды я становилась случайным свидетелем того, как светские дамочки обсуждали, какой он самец. А он игнорировал этот очевидный интерес.

Не демонстрировал мне, что я одна из многих или легко заменима точно такой же девчонкой, только с перламутровыми пуговицами. И почти заставил поверить, что я для него единственная.

Для меня он стал всем.

Но оказалось, что эта пылкая, яркая любовь настолько сильная, что вместе с оглушающей радостью способна принести не менее оглушающую боль. Жалящую. Обжигающую.

И я ощутила, как мои крылья горят, поняв, что никогда не стану для него достаточно важной, чтобы он считался со мной.

Не подавлял, угрожал, сгибал меня. А слышал. Принимал."

"Но ему оказалось проще меня сломать. Подстроить под себя. Исковеркать мою личность так, чтобы я стала удобной.

Интуитивно понимала, что стоит измениться под него, как он потеряет ко мне интерес. И я сольюсь с вереницей его бывших.

Я не смогла бы пережить его равнодушия.

Когда увидела глаза Ратмира, этот воздушный шарик словно проткнуло иглой.

Все мои глупые фантазии сдулись и теперь валялись на полу.