Куплю твою жизнь

Даже понимал, почему решила дать знать, что цела и невредима. Чувствовал её злорадство. Она наслаждалась моим состоянием. Но не хотела, чтобы я думал, будто её украли. Ей нужно было дать мне знать, что она сбежала сама. Это её сладкая месть.

Вопреки разуму, ощутил азарт и возбуждение. Как охотник, загоняющий свою добычу в лесу. Воодушевление от мыслей, что я с ней сотворю, когда найду, придало сил.

Вечно она скрываться от меня не сможет. Сейчас, очевидно, залегла где-то на дно. Я устроил слежку за каждым, кто имел к ней хоть какое-то отношение. К тому же долго вдали от сестры она не протянет. Найдёт способ с ней связаться. И тогда попадёт в капкан.

С этими мыслями я опустился на диван, заложив руки за голову. И думал о ней. Представлял, как устрою ей настоящий ад. Подобный тому, который она заставила меня пережить.

Спустя пару дней позвонил Юрасов. Его прокуренный голос был весел и бодр. Чем раздражал.

— Слушай, Сабуров, предлагаю зарыть топор войны. Нам с тобой всё же вести общий бизнес. К тому же я давно забыл свою шлюху бывшую жену, встретив достойную женщину, — вещал он на том конце.

Насчёт достойной я бы поспорил. Но он прав. Нас связывает договор. И деньги. Что порой надёжнее дружеских отношений.

— Приходи завтра на торжество по случаю моей свадьбы. Мы решили не тратить времени и по-быстрому расписаться. Но праздник своей драгоценной я всё же хочу устроить.

Чёрт. Я давал обещание Серафиме, и если её матушка станет женой Юрасова, то это осложнит мне задачу. Но не сделает её невозможной.

Постучав в дверь Ясмин и не услышав разрешения войти, отворил дверь и переступил порог.

Девушка лежала на кровати свернувшись калачиком. С открытыми глазами и взглядом, обращённым в пустоту. Не знаю почему, но после живости Серафимы апатия Ясмины раздражала меня ещё сильнее. И в то же время я испытывал к ней жалость. Выходить замуж против воли за мужчину, которого ты и за человека не считаешь, то ещё удовольствие.

— Тебе нужно привести себя в порядок к завтрашнему дню. Нас пригласили на свадьбу.

Она будто только сейчас поняла, что я нарушил покой её комнаты.

Села на кровати, с опаской глядя на меня.

— А если я не хочу?

— Меня это не волнует.

Замечаю, как её нижняя губа начинает трястись, предвещая плач. Да, блядь, когда это закончится?

В её обществе мне становилось душно. Создавалось ощущение, что я терзаю котёнка, что едва разлепил глаза.

И в отличие от мучений Серафимы, которым она подвергалась в доме моего отца с моей стороны, удовольствия сейчас я не получал. Не испытывая никакого азарта или возбуждения. Как от жестокой, но весьма занятной игры. Игры, в которой принимали участие двое.

Девушка вытирает влажные от слёз щеки. Мне уже казалось, что они никогда не бывают сухими. И смотрит на меня с покорной обречённостью.