Куплю твою жизнь

И хлеб Инна могла заработать только тяжелым трудом, а не раздвигая ноги.

Этот год рядом с ним пролетел незаметно, а я всё продолжала ждать. Признаний в любви. Кольца на пальце. Неужели ему не хотелось заявить на меня свои права? По-настоящему. Я мечтала быть его полностью, носить его фамилию. Родить ему детей.

Мне всю жизнь так не хватало этого. Полноценной семьи. Родственных связей. Защиты.

Аня уже вошла в период пубертата и не так сильно зависела от меня, как раньше.

— Спичка, ты выглядишь порой как наркоманка.

Сестра смотрит на меня тревожно и весело одновременно.

— Влюбишься — поймёшь, Пирожочек, — криво улыбаюсь ей, отгоняя от себя гнетущие мысли.

Иногда мне хотелось убежать. Понять, смогу ли без него.

Я погрузилась в учёбу, посещала все пары и семинары. Только бы не сидеть дома, ожидая его. Фанатично.

Другие мужики? Смешно. Я никого не видела. Будто ослепла и моя сетчатка могла распознать лишь его.

В день, когда он попросил не принимать противозачаточные таблетки, я поняла, что упустила важный момент в наших отношениях.

— С чего бы? — воинственно настроившись на откровенный разговор, спрашиваю.

— А что такого? — делает вид, что не понимает о чём я.

Выражение лица вполне невинное, если это слово вообще можно применить к Сабурову.

— С чего я должна беременеть, не будучи в браке?

Подходит ко мне, сжимая талию. Смотрит с теплом.

— Потому что я хочу от тебя детей, что непонятно?

Мозг завис на обрабатывании радости от его слов и неприятии от того, что мой безымянный палец не украшает обручальное кольцо. Поэтому моя неестественная улыбка идёт рябью от болезненных ощущений.

— А я так не хочу. Понятно?

Тот разговор больше не поднимался. Но его отношения совершенно не понимала. Ему же отлично известно, к чему я веду.

Таблетки я настырно продолжила принимать. Ребёнок от меня у него будто только после того, как я стану ему женой.

Я уже не участвовала в соревнованиях, в какой-то момент поняв, что, достигнув цели, потеряла к ним интерес. Утратив соревновательный дух. Лишь вечерами занималась с детьми в маленькой группе в своей спортивной школе.

С каждым днём тревога во мне всё росла. Я не понимала, что ему мешает. Он не говорил, но я знала, что не слилась в его глазах со всей массой его предыдущих подружек. И не сомневалась, что у него никого не было кроме меня. Сомнений в том, что наши отношения эксклюзивны у меня не имелось.

Телефон завибрировал. На экране отразилось знакомое имя.

— Патимат, привет! — радостно верещу. Мы почти этот год и не общались.

— Здравствуй, Серафима, — отвечает так, что мне становится не по себе.

— Что-то случилось?

— Хотела увидеться с тобой. Поговорить.

Её тон заставил меня не откладывать встречу. А интуиция подсказывала, что речь пойдёт о Ратмире.