Твоя наследница

Не просто воскресным отцом, а любимым папой и, может быть, любимым мужем.

Почему нет?"

"Я ведь тоже человек. И подвержен слабостям. А две девчонки, живущие в высотке, перед которой я сижу в машине, с недавних пор ею и являются. Моей слабостью.

Конечно же, это все призрачно, потому что свою вину за прошлое я признаю и не снимаю. Но и причину поступков объяснить должен.

— Надо, — повторяю вновь жестко. — Тебе надо. И мне надо. Я виноват, Юля. За свой неправильный выбор. За веру в родных. За то, что ошибся и не понял тогда главного: моя семья была не той, где я остался, а той, что прогнал.

— Давид, — женский голос полон мольбы.

Понимаю, что ей больно и не хочется ворошить прошлое, но, как привык, не оставляю выбора, лишь его призрачные очертания.

— Мы можем отложить этот разговор сейчас, — делаю громкую паузу и предлагаю сомнительную альтернативу, — Но тогда продолжим его при личной встрече. И он обязательно состоится. В ближайшее время.

— Опять решаешь за нас обоих? — произносит вроде бы ровно, но я слишком хорошо ее знаю, чтобы уловить недовольные нотки.

— Не опять, а снова, — стараюсь разрядить обстановку.

— Я тебя выслушаю, — сдается.

Сквозь окно вижу, как Юля спрыгивает с подоконника и куда отходит. Легкий шорох, громкий шум от помолки зерен.

— Кофе на ночь вреден, — комментирую раньше, чем успеваю подумать.

И тут же получаю обоснованное:

— Ты что, подсматриваешь?

Уже готов произнести: нет, конечно.

Но не осмеливаюсь. Хватит лжи и обмана в нашей с Котовой истории. Пора переходить к правде.

— Ну-у, — тяну, удивляясь самому себе, что решаюсь на признание, — с улицы третий этаж особо не поразглядываешь.

Даю пару секунд на осмысление, а затем…

Любопытная Юля высовывается из окна и внимательно изучает двор.

А она милая. И, несмотря на расстояние, мне кажется, что я вижу ее широко распахнутые в удивлении голубые глаза.

Не сдерживаю улыбки и указательным пальцем левой руки пару раз поддеваю подрулевой переключатель света. «Моргающие» фары во дворе, освещенном всего парой тусклых фонарей, увидеть несложно.

Вот и меня она замечает мгновенно и в первое мгновение интуитивно отшатывается от окна, будто хочет спрятаться за воздушным тюлем.

Мне интересно наблюдать: сбежит всё-таки или…

Нет. Гасит трусливое желание и лишь кивает, а после вновь возвращается к приготовлению горького напитка, которому, кажется, никогда не изменяла.

— В гости не приглашу, — говорит серьезно и твердо.

И пусть я и не собирался навязываться, но такое четкое предупреждение удивляет и подтверждает сделанный ранее вывод: Юля изменилась.

И новая она мне нравится еще больше.

— Понял, не настаиваю.