Я плету твою судьбу (СИ)

На интуитивном уровне ощущала: нельзя давать слабины — сожрёт.

— А куда ты собралась? — Филипп подался вперёд, его глаза угрожающе сузились. — У меня на тебя большие планы.

— У меня они тоже громадные, но в них нет вас.

Всё же панику приструнить мне не удалось, и следующий мой шаг был неосторожно широким. Уж очень походящим на бегство.

Кабинет заполнило суматошное звяканье бисерных цепочек, когда Финс одним рывком дёрнул меня к себе. Вроде только сидел на диване, а уже схватил меня и повалил на отделанные кожей подушки.

— Какая ты горячая, — зависнув надо мной, проговорил урод.

Ничего не понимая, я лишь в ужасе следила за его потерявшими нормальный вид глазами. В них было столько пугающей тьмы, что, казалось, она вот-вот выплеснется наружу и поглотит всё вокруг. Но самым страшным было то, что я не могла пошевелиться! Ни руками, ни ногами. Да даже просто дёрнуться! Этот подонок явно использовал парализующий артефакт!

Лихорадочно шаря по моему телу, он что-то шептал мне, пока я пыталась осознать: это происходит здесь и сейчас. И впервые с приютских времён, когда я была одной из любимых игрушек охранника Алукарда, мне стало по-настоящему страшно. Тот урод лишь связывал, а Филипп явно пойдёт дальше.

По полу жалобно застучали бисеринки, когда Финс резкими движениями сорвал с меня портупею и тут же накрыл руками грудь, до боли сжав её. Глаза заволокло пеленой слёз, а я даже пискнуть не могла — только пялилась в потолок и разевала рот в беззвучном крике. Мне казалось, что я задыхалась — просто не могла сделать вдоха. Словно лёгкие отказывались накачивать тело жизнью, благополучно решив закончить моё существование здесь и сейчас.

И от этого паника нарастала оглушающей лавиной. За бешеным стуком ошалевшего сердца я не слышала, что говорил подонок. Да я даже не видела его. Мне хватало ощущений — мерзостных, скользких движений его пальцев по покрытой испариной коже. В воздухе повисла дикая смесь запахов — возбуждения и страха. И от этого происходившее казалось ещё более нереальным.

Я будто со стороны видела себя — распростёртую под массивным мужским телом, мои совершенно безумные от ужаса глаза и поспешные движения Филиппа. Он раздевал меня рваными движениями, как обёртку с самого желанного подарка срывал.

Я голая. Беззащитная, абсолютно неподвижная. Моё сознание готово смириться и улететь в чернильное забытье, когда горячие пальцы Филиппа коснулись кромки моих перчаток, потянули их вниз, обнажая кожу.

И тут меня подбросило. Не тело, нет. Меня внутри обездвиженного сосуда будто током ударило: надо бороться, у меня есть силы! Кэй оставил мне лазейку, а я просто слишком привыкла к подавлению своих способностей, чтобы сразу вспомнить о том, что могла за себя постоять.