Твое имя

 — Тьфу, зараза… Опять теперь с дырой в груди ходить!

Хорохорился, но дышал с трудом. Мара поняла: старается не показать Эрлу, как ему плохо.

— Что Бьярн? Всех победил? Я в нем не сомневался…

Мара закусила губу.

— Бьярн…

Пришлось рассказать в двух словах, что произошло.

— Иди с ним, — Рейвен коснулся ее руки. — Не оставляй одного.

— А как же ты? А Эрл? Ты ранен, но в больницу тебе нельзя. А если снова придут? Как я вас оставлю одних!

— Не волнуйся! Раны постепенно затянутся, мне нужен только покой. Никто уже не придет… Зачем им умирающий и мальчишка?

— Эрл, пойдем со мной! — позвала она.

Эрл упрямо покачал головой, отказываясь. Мара знала, что так и будет, вздохнула.

— Мара, ты едешь? — окликнул ее Свен.

— Здесь ведь останутся наши? Здесь умирающий мужчина и мальчик…

— Не волнуйся, приглядим.

Мара побежала было к выходу, но потом вернулась, наклонилась к самому лицу лестата.

— Рейвен, а как убить нечисть?

Тот хрипло рассмеялся, а потом закашлялся.

— Надеюсь, не для меня спрашиваешь? Ладно. Все просто на самом деле, и ты сама давно могла догадаться. Нечисть может убить некромант заклятием «Умри», но лестата сначала надо ранить, чтобы выступила кровь.

Мара кивнула и начала подниматься, когда Рейвен удержал ее ладонь и посмотрел без тени улыбки.

— Не пытайся его убить! Он сильнее, хитрее, опаснее. Выкинь эту идею из головы!

Мара дернула плечом. Она и без того понимала, что Рейвен прав и сейчас жизнь Бьярна важнее, чем планы мести.

В больнице Бьярна забрали медикусы, не пустив ее и стражников дальше двора. Мара сидела в телеге, обхватив колени, и смотрела перед собой невидящим взглядом, не слушала сочувственных слов и не ощущала того, как парни хлопают кто по спине, кто по плечу. На соломе, заботливо подстеленной в телегу Свеном, — следы крови. И руки у Мары все в крови Бьярна. Кто-то на выходе из дома накинул ей на плечи плащ, иначе она так и выбежала бы на морозный воздух в одной тонкой сорочке.

Вдалеке на городской ратуше часы пробили двенадцать раз. Полночь. «Ты дождался, Бьярн, — мысленно обратилась она к нему. — Этот день наступил…» И так горько стало, что сейчас Бьярн не в том состоянии, чтобы порадоваться.

Минуты тянулись как часы, часы как столетия. Приехал Витор, что-то долго ей говорил, потом заглянул в лицо и, догадавшись, что она не слышала ни слова, отошел.

Когда начало светать, открылись двери, выпустив усталого пожилого медикуса. Он подозвал Витора и сказал что-то, расстроенно морщась. Витор обернулся на Мару. Мара зажмурилась: «Нет, нет, нет! Уходите! Не трогайте меня!»"

"— Мара… Маруня… — Витор виновато коснулся ее плеча. — Прости… Он мертв.

— Нет. Нет-нет-нет! Я не верю!

Мара спрыгнула с телеги на землю, побежала к дверям, рванула их на себя.