Твое имя

Мара обняла железного воина, не зная, чувствует ли тот прикосновения, но пусть поймет, что и она ему благодарна.

— А теперь иди! Иди скорее! Скоро прибудут стражники."

"Воин вновь кивнул и направился к дверям, наклонился под низким косяком и слился с темнотой снаружи.

В этот момент человек, который казался мертвым — он лежал, прикрытый другим телом, — отбросил его в сторону и прыгнул на Мару, сжимая кинжал. Глузд! Он только притворялся убитым, выжидая момент. Обхватил ее за плечи, приставив острие к горлу.

— Ну что, лапушка, поиграем? — прохрипел он.

В пылу битвы, видно, забыл, с кем имеет дело. Мара рассмеялась злым, жутким смехом.

— Поиграем! — ответила она и обеими ладонями вцепилась в запястье убийцы, всасывая в себя жизненную силу так быстро, что Глузд слишком поздно понял, что происходит.

— Грязная некро… — взвыл он, роняя кинжал из ослабевших пальцев, а следом и сам пошатнулся, попытался удержаться за плечи Мары, но она выскользнула из хватки и кинула его руку, допив последние капли никчемной, смердящей гнилью жизни.

И тут же кинулась в подпол, обдирая ладони о занозистые ступени.

— Бьярн! Бьярн!

Дышит, хоть и без сознания.

— Все хорошо, все хорошо! Сейчас прибудет помощь!

Стражники действительно скоро появились, долго оглядывались с искаженными лицами: такого побоища они еще не видели.

— Мара, что произошло? — спросил Свен.

Но Маре некогда было отвечать — надо отправить Бьярна к медикусам, надо проверить, что с Рейвеном. Его в больницу отправлять нельзя, но вдруг получится помочь как-то иначе.

Пока парни разыскивали по соседним домам телегу, на которой можно отвезти Бьярна, Мара, как могла, туго перевязала его раны. Слезы подкатывали к горлу, но Мара сердито шмыгала носом, прогоняя их: «Не время плакать!» Она видела, как у тела отца сидит Эрл и ревет в три ручья, Рейвен же был недвижим.

Еще раз послушав, как бьется сердце любимого, прислушавшись к дыханию и поняв, что сможет ненадолго его оставить, Мара кинулась к Рейвену, прикоснулась к холодной шее, пытаясь нащупать пульс.

— Маруня, ты говорила, это трюк! — в голосе мальчика слышалась обида, но была и капелька надежды. — Если это трюк, пусть оживет! Ну пожалуйста!

Мара наклонилась к бледному, восковому лицу лестата.

— Слышишь, что тебе сын говорит? — произнесла она, пытаясь придать уверенность голосу. Сейчас главное — самой не разреветься. — Рейвен! Открой глаза!

С ее пальцев сорвалась синяя молния, лестат дернулся. Нельзя оживлять нечисть… Если в гильдии некромантов узнают — лишат значка в тот же день. Плевать!

— Твое имя? — тихо спросила она.

Только людей можно спрашивать об имени. Ведь считается, только у людей есть душа…

— Рейвен, — услышала она в ответ.