Твое имя

Эрл остался ночевать у Вики, с друзьями. У камина его ждал подарок — увидит, когда вернется. Деревянный меч на перевязи. В прошлый раз Бьярн не успел купить его, вернулся раньше, будто почуял что-то. То-то радости будет.

— Тебе понравился праздник, птаха? — спросил Бьярн, целуя ее в кончик носа.

— Ага, — счастливо вздохнула Мара.

Вечер оказался волшебным, и закончить его тоже хотелось волшебно, но только подумала об этом, как сразу испугалась. Бьярн понял, что ее тревожит.

— Просто согрею тебя, — тихо сказал Бьярн. — И поцелую. Хорошо?

— Хорошо…

Мара позволила взять себя на руки и отнести наверх.

ГЛАВА 38

Утром Мара проснулась и долго прислушивалась к ощущениям. Вечер все равно закончился волшебно, хоть и не совсем так, как она представляла.

— Давай помогу снять, — сказал вчера Бьярн и прикоснулся к алому поясу на платье.

Сзади оно застегивалось на десяток маленьких крючков — самой ни за что не дотянуться. Мара пожала плечами, молчаливо соглашаясь.

Удивительно даже, что такие огромные руки могут быть такими чуткими и ловкими. Бьярн точно провел пальцами по спине, а оказалось, одну за другой раскрыл маленькие застежки. Осторожно потянул ткань, обнажая плечи.

— Я дальше сама, — спохватилась Мара."

"И вот уже она стоит в коротенькой рубашке и тонком белье, зябко приподнявшись на носочки — холодно босиком на полу. Бьярн перекинул платье через спинку стула, поверх своей рубашки, разгладил подол так бережно, словно платье продолжало оставаться частью Мары.

Мара тем временем юркнула под одеяло, прохладное и скользкое. Без Бьярна в огромной постели, рассчитанной на двоих, — видно, комната изначально планировалась для семейной спальни — стало неуютно и одиноко. Но он не надолго оставил ее одну, лег рядом, обнял вместе с одеялом, кутая. Плечо Мары беззащитно белело в полутьме комнаты. Бьярн опустил вниз тонкую лямочку рубашки, поцеловал ямку у ключицы.

— Тепло, девочка моя?

Она только кивнуть смогла. Потянулась навстречу его губам, и Бьярн тихонько принялся покрывать поцелуями доверчиво поднятое лицо, глаза, щеки.

— Тепло?

— Жарко, — прошептала она.

Ей действительно стало жарко, одеяло мешало, и Мара скинула его, освобождаясь. Лямочка сползла со второго плеча, и тонкая ткань скользнула по коже. Бьярн глухо застонал, увидев Мару почти обнаженной, а она тут же застыла, напугавшись.

— Не бойся, не бойся, птаха. Я сдержусь.

Его губы проложили дорожку по ее шее вниз, не оставляя без внимания ни одного участка матово белой кожи.

— Ай, щекотно, — рассмеялась она, когда язык Бьярна коснулся пупка, и тут же почти задохнулась на вдохе, потому что Бьярн остановился на секунду, а потом поцеловал тонкий полумесяц шрама у нее на бедре — след укуса гомункула.