Тушканчик в бигудях

Или нет? Может, Масик сумеет дать ответ на этот вопрос? Вдруг с Павлом произошла история, которая иногда случается с мужчинами: пришел к другу, поделился с ним неприятностями, пожаловался, а Масик изрек каноническую фразу: «Все бабы дуры» – и налил Бурцеву водки. Приняв народное российское терапевтическое средство от всех болезней, парень повеселел, выпил еще, лег спать и… опоздал на лайнер. Или, наоборот, решил не лететь, поехал сдавать билет, а затем продал его кому-то с рук и помог пройти регистрацию со своим паспортом. Ведь милиция сообщила родителям, что он летел тем рейсом, а на самом деле это был другой мужик… Согласитесь, подобное бывает. Ну а потом, узнав о крушении самолета и поразмыслив над ситуацией, Павел, запутавшийся в своих бабах, решил начать жизнь заново и не сообщил никому: ни Юле, ни Фаине, ни родным о том, что чудом остался жив. Работает сейчас в какой-то больнице, расположенной на улице Девятнадцатого Мая…"

"Впрочем, адрес клиники мне сообщила крохотная Сонечка. Девочка достаточно хорошо для своего возраста умеет читать, знает цифры, но улицы с таким названием в столице нет. Я сначала изучил кучу атласов Москвы, а потом попросил Макса уточнить, имеется ли в нашем городе такая магистраль.

– У вас же в милиции небось есть служба, способная дать мне ответ на столь простой вопрос, – сказал я приятелю.

– Зачем тебе эта информация?

Я улыбнулся:

– Познакомился с девушкой, попросил телефон, она мне его не дала, домашние координаты тоже не сообщила, но в разговоре случайно обронила, что работает врачом в больнице, расположенной на улице Девятнадцатого Мая, ума не приложу, где такая находится!

Макс хмыкнул, но на следующее утро позвонил и сказал:

– Знаешь, Ваня, не думай больше о девице!

– О какой? – спросил я, уже забыв о своем вранье.

– Да о той, что набрехала тебе про улицу Девятнадцатого Мая, – засмеялся Макс, – не пришелся ты, видно, ей по вкусу, вот она и придумала адрес. В Москве нет ни переулка, ни проезда, ни еще чего-нибудь, носящего подобное название. Ищи себе, милый друг, другую любовь…

Ну и как мне поступить? Жив Павел Бурцев или нет?

И тут меня осенило.

– Скажите, – спросил я у Фаины, – помните, в каком году у вас преподавал Масик?

Она кивнула:

– Да, очень даже хорошо. У меня с ним вышел конфликт, весьма неприятный. Понимаете, я была очень усердной студенткой, шла на красный диплом, хотела после окончания института остаться при кафедре, поэтому отличные оценки мне были просто необходимы.

Фаина всегда тщательнейшим образом готовилась к экзаменам. С одной стороны, как я уже упоминал, перед ней маячило поступление в ординатуру, с другой – девушка считала, что будущий врач не имеет права чего-либо не знать, слишком высока цена невежества: жизнь больного.