Аленький цветочек

А если и шевелил ветви деревьев, то совершенно беззвучно.

– Весёленькое место… как в гробу. – Глеб непроизвольно понизил голос. Вытащив лодку, указал на следы, едва заметные между осклизлых камней. – Смотри, командир! Свежие.

Тут же неподалеку отыскалась и лодка, упёртая Эдиком. Небольшая, с электрическим моторчиком – только в Пионерских прудах плавать…

– Вот клоун! – ещё больше помрачнев, Скудин первым полез через древние валуны. – Верной дорогой идём, товарищи… К чёрту на рога…

Действительно, чем дальше от берега, тем больше на земле становилось рогов. Они были сложены на первый взгляд безо всякого порядка, и лишь затем становилось понятно, что порядок здесь очень даже был, но совершенно особый, понятный лишь нойдам – тем из них, кто до сих пор приносил жертвы духам и тем регулировал извечный ход жизни.

– Как здесь неуютно… – Звягинцев передёрнул плечами, зачем-то оглянулся, поставил палкой точку на мху. – Того гляди избушка на курьих ножках появится!

Он тоже непроизвольно понижал голос до шёпота, хотя был не из робкого десятка и к тому же потомственный атеист.

Скоро едва заметная тропинка пошла в гору, лес внезапно расступился и открыл вид на идеально круглую поляну, густо усеянную валунами и пирамидами-святилищами, искусно сложенными из оленьих рогов. В центре у векового обглоданного, временем сейда горел весёлый костерок. Эдик, расположившийся возле, не сводил мутных глаз с ведёрка, висевшего над огнём. Дымные языки лизали молитвенный камень, чёрное варево пёрло из посуды, распространяя ядрёный, безошибочно узнаваемый чифирный дух.

– Ну, жизнь… – обжигаясь и капая себе на штаны, Эдик снял ёмкость с огня, зачерпнул кружкой, дуя, поднёс к губам… и вдруг, вздрогнув всем телом, вылил дымящуюся жижу себе на куртку.

Иван, тихо свирепея, взял его за ворот. Поднял. Встряхнул:

– Кнопик! Ко мне! – отчаянно закричал Звягинцев. Он ждал, что в лучшем случае откуда-нибудь издали отзовётся слабенький визг, но, по счастью, ошибся. Пёсик выскочил на поляну стремглав и сразу бросился к хозяину, сходя с ума от радости, что тот наконец появился. Он был взъерошен, измаран в грязи и поджимал хвост. Он опять был явно напуган – и это при том, что все справочники по собакам приписывают терьерам удивительное бесстрашие!

– Насчет копыт это ты точно заметил. Скоро ими накроешься… – Скудин на весу передал Эдика Бурову, кажется, это у них уже входило в привычку. Как и последующее вытирание рук о штаны. – За срыв экспедиционного дня ответишь по всей строгости. Если доживешь.

Он не торопясь, под истошный крик генералёнка, залил чифирём костёр. Мрачно осмотрел закопчённый сейд, изгаженную поляну… Вздохнул.

– На месте духов, – сказал он, – я бы не простил.

Буров и Лев Поликарпович молча с ним согласились.