Аленький цветочек

Вот только вместо собственного меха или, на худой конец, звериных шкур оно было облачено в камуфляжную форму. Справив нужду, существо подтёрлось листочком, застегнуло штаны… и, осмотревшись, громко закричало голосом брата Хулио:

– Как эти Russians вообще здесь живут? – Брат Бенджамин приблизился с хмурым видом, разгрыз хрустящий крекер и слегка повеселел. – Помнишь, в Аризоне нам тоже сперва показалось, что мы и дня не протянем?

И оба «брата во Христе» принялись с жадностью поедать приманку, заготовленную для снежного человека.

– И смех, и грех. – Звягинцев вздохнул и, старательно отворачиваясь, чтобы не травмировать своим весельем скорбящих коллег, пошёл готовиться к плаванию.

Отчалили втроём. Профессор, которого никакая сила не свете не заставила бы отказаться от самоличных поисков Кнопика. Скудин, матерясь тащивший крест персональной ответственности за Эдичку. И Буров – в качестве рулевого. Американская лодка, снабжённая мотором «Меркури», ласточкой резала водную гладь, в кильватере расходились волны. Голубое небо отражалось в зеркале озера… Вот только было это зеркало чёрным, недвижимым и непроглядным, полном скрытой угрозы.

– Резвый мальчонка, такую мать!.. – Скудин поднёс к глазам бинокль и, заметив дым на горизонте, скомандовал Глебу: – Влево двадцать. К острову.

Эх, не потребовал он у Владимира Зеноновича исключительных прав в отношении отпрыска! До смертной казни включительно!.. Совсем дурак стал – даже и расписки не взял, чтобы никакого спросу с него, ежели вдруг что. Ну как есть старый дурак… Зато очень к месту вспомнились рассказы Данилова о том, что Костяной – заповедное место, пуп земли, и ходить туда могут лишь нойды, да и то не всякие, только «шибко сильные». Боже упаси простого смертного ступать на священный берег и уж тем паче трогать, тревожить вековой покой жертв – рогатых черепов, лежащих здесь с давних пор и давших острову имя. От старинных костей зависит ход жизни, для нарушителя запретов дело может кончиться худо… Примеров тому не счесть. И тонут, и погибают от ударов молний, и скоропостижно кончаются от неизвестных причин… А теперь вот нелёгкая занесла в гости к духам генеральского отпрыска…

Костяной надвинулся как-то неожиданно, словно идущий встречным курсом огромный авианосец, закамуфлированный от посторонних глаз лесом. А может, не врут саамские легенды и он в самом деле способен плавать по водам, направляемый волей владычицы Сациен?

Костяной горбился над водой скалистым хребтом. Не зря говорят саамы, что виден он с любой точки озера. Вот его Эдик и высмотрел. Волны легонько бились о замшелые камни, и больше ничего не нарушало святой тишины – ни птичьи голоса, ни цоканье белки, ни лосиный рёв. Даже ветер, казалось, на остров не залетал.