Цинковые мальчики

Но думаю об этом один, не хочу а "афганские" клубы. Не представляю, чтобы я пошел в школу и рассказывал о войне, о том, как из меня, еще несформированного человека, лепили не убийцу, а что-то такое, что хотело бы только есть и спать. Я ненавижу "афганцев". Их клубы похожи на армию. Те же армейские штучки: нам металлисты не нравятся - пойдем, ребята, набьем им морду. Это тот кусок моей жизни, от которого хочу отделиться, а не слиться с ним. У нас очень жестокое общество, раньше я этого не замечал.

Однажды в госпитале мы наворовали феназепама... Его применяют при лечении душевнобольных... По одной-две таблетки... Кто съел десять, кто двадцать... В три часа ночи одни пошли на кухню посуду мыть... А она была чистая... Другие сидели и мрачно играли в карты... Третий нужду справлял на подушке... Полный абсурд... Медсестра в ужасе убежала... Вызвала караул...

Так эта вся война осталась у меня в памяти... Полный абсурд..."

Рядовой, оператор-наводчик.

"Родила двойню, два мальчика, и Коля один у меня от этой двойни остался. До восемнадцати лет, до совершеннолетия, пока не пришла повестка в армию, стоял на учете в Институте охраны материнства. разве таких солдат надо было в Афганистан посылать? Правильно меня соседка укоряла: "Не могла собрать пару тысяч и дать взятку?" Кто-то дал и спас сына. А моего вместо него отправили. А я не понимала, что деньгами надо спасать сына, я его душой спасала.

Приехала к нему на присягу. Вижу: не готов он для войны, растерян. Мы с ним всегда были откровенны:

- Ты не готов, Коля. Буду просить за тебя.

- Мама, не хлопочи и не унижайся. Ты думаешь, это кого-то тронет, что я не готов? Кто здесь на эти вещи обращает внимание?

Все-таки добилась приема у командира батальона. Стала просить:

- Сын у меня единственный... Если что-то случится, я не смогу жить... А он не готов... Вижу: не готов...

Он с участием отнесся:

- Обратитесь в свой военкомат. Если мне пришлют официальную бумагу, я его в Союзе распределю.

Самолет прилетел ночью, а в девять утра я уже прибежала в военкомат. Военком у нас товарищ Горячев. Он сидит, разговаривает по телефону. Я стою...

Рассказываю. Тут звонок. Он берет трубку, а мне:

- Никаких бумаг писать не буду.

Умоляю, на колени становлюсь. Готова руки ему целовать:

- Он же у меня единственный.

Даже из-за стола не поднялся.

Ухожу и все равно прошу:

- Запишите мою фамилию...

У меня все равно надежда: может, он подумает, может, он посмотрит дело сына, не каменный же?

Прошло четыре месяца. У них там ускоренные трехмесячные курсы, а сын пишет из Афганистана. Каких-то четыре месяца. Всего одно лето.

Утром иду на работу. Я спускаюсь по лестнице вниз, а они мне навстречу. Трое военных и женщина. Военные идут впереди, и фуражку каждый на левой руке несет.