Цепи его души

Не сразу поняла, что эти овации — в наш адрес. И уж тем более не сразу поняла, почему руку обожгло холодом, а когда поняла, замерла.

Вот так, лицом к лицу.

Улыбка в его глазах для меня была гораздо ярче, чем блеск камня, поэтому я едва взглянула на кольцо, которое он надел мне на палец. От поцелуя, на холоде зимы опалившего костяшки жаром, по телу прошла дрожь. Не ледяная, в его руках моей ладошке холодно не было, а дикая, горячая, как пламя в камине. Возможно, именно поэтому сейчас я чувствовала себя как маленькая печка. Щеки горели, уши тоже, и подозреваю, не только от прикосновения руки к руке.

Мне казалось, что сейчас я открою глаза и проснусь, но сон все не заканчивался.

Он длился, длился и длился, я смотрела на Эрика, не в силах пошевелиться. Нас поздравляли совершенно незнакомые люди, и эти незнакомые люди подходили к нам, чтобы коснуться моего запястья или пожать руку моему мужчине.

В моем мире такого просто не могло быть, ра́вно как не могло быть уверенных, сильных объятий, из которых (несмотря на множество собравшихся вокруг) мне не хотелось высвобождаться.

Смущения не было, было только тепло.

А еще звонкий голос Хлои, ворвавшийся в наше странное совсем не уединение:

— Мисс Руа, поздравляю!

Именно он заставил меня вытряхнуть себя из оцепенения и повернуться к девочке. Дарен тоже стоял рядом с родителями, серьезный, собранный, просто маленькая копия отца.

— Спасибо, Хлоя, — прошептала, чувствуя идущее от сердца тепло.

— Поздравляю, — улыбнулась Луиза.

— Поздравляю, — сухим эхом отозвался ее супруг. — Я пришлю вам приглашение, Орман. Подумайте, время еще есть.

Эрик только едва уловимо приподнял бровь, и я, понимая, что что-то не так, поспешила попрощаться.

— Что-то случилось? — спросила, стоило нам отойти от ледяной пары.

Теперь она пользовалась еще большим спросом, чем раньше.

— Ничего особенного. Де Мортен пригласил меня на Зимний бал, я отказался.

— Почему? — заглянула ему в глаза. — Мне бы очень хотелось пойти.

Какое-то время Эрик молчал, но потом все-таки произнес:

— Он хочет использовать тебя как приманку. Как приманку для поимки агольдэра, Шарлотта.

Шарлотта широко распахнула глаза. Он видел, как удивление в них сменяется недоверием, а после и вовсе — отчаянием. Каким-то глухим и грустным отчаянием.

— Зачем? — негромко спросила она, пряча взгляд.

Эрик мягко сжал ее пальцы, не останавливаясь. Уводя все дальше от шума и суетного веселья ярмарки к кромке леса, где в ожидании застыли мобили и экипажи. Изначально он не собирался ничего ей говорить, но сейчас, когда она сказала: «Мне бы очень хотелось пойти», промолчать просто не смог. Де Мортен упирал на то, что все безопасно, и что там будет Тереза, но никакие аргументы не могли убедить его в том, чтобы поставить Шарлотту под удар.