Выстрел мимо цели

Она может просто перестать встречаться с Ибрагимом, но чувствует, что он уже распахнул дверь, которую невозможно будет закрыть обратно.

Она вытаскивает пробку из второй ножки кровати. Ничего.

Множество людей сталкивалось с гораздо худшим, чем Конни Джонсон, – она отлично это понимает. То, как она зарабатывает на жизнь, достойно презрения: за счет чего она получает деньги, как обращается с людьми, как абстрагируется от той боли, которую причиняет другим. Однако ей это всегда казалось неизбежным – будто она изначально родилась такой, какой была, и будто к ней применимы совсем другие правила.

Она вытаскивает третью пробку. По-прежнему ничего.

А что, если все это ложь? Действительно ли она столкнется лицом к лицу со всем, что сделала?

Конни вытаскивает пробку из последней ножки.

В целом нет, она не хочет это выяснять – наверное, лучше будет продолжить лгать самой себе, остаться той же Конни Джонсон, которую придумала маленькая девочка в тот момент, когда много лет назад ее бросил отец. Она скажет Ибрагиму, что не желает больше никаких психиатрических сеансов. Спасибо большое, но нет.

Конни сует палец в полую ножку кровати и тут же нащупывает бумагу. Туго свернутую. Листов несколько – наверное, пять-шесть, и они перетянуты резинкой. Конни вытаскивает их из ножки, снимает резинку и разглаживает страницы, насколько это возможно. Все они исписаны аккуратным почерком. Синими чернилами. Она читает первую строчку:

В пустой камере с толстыми стенами Конни наверняка нашла нечто такое, что заинтересует Ибрагима. Он поставил перед ней задачу, и она ее выполнила. Конни быстро просматривает написанное Хизер Гарбатт, но, судя по всему, это всего лишь стихотворение. Она надеялась на что-нибудь приятное: прямое признание или имя сообщника – то есть на нечто такое, что помогло бы раскрыть убийство Бетани Уэйтс, но пока такой удачи не представилось. Однако Конни знает, что эти бумаги могут представлять ценность, она чувствует это нутром.

И даже если она не сможет разобраться самостоятельно, то знает того, кто сможет. Наверное, следует провести еще один сеанс с Ибрагимом, показать ему стихотворение. Надо же понять, что тут происходит.

Прямо сейчас на моем диване сидит человек по имени Виктор Ильич и смотрит передачу о поездах. Он бывший агент КГБ, украинец.

Так, погодите секундочку…

Вот я уже вернулась. Просто я сходила в гостиную и спросила у Виктора, как ему торт, и Виктор ответил, что торт очень вкусный. Я знаю, он сказал бы это в любом случае, но весь кусочек был съеден, так что давайте предположим, что он не солгал. Обычно мне не нравится темный шоколад, но тут он в самом деле к месту. А еще в нем есть вишневая водка, так что наверняка неплохо.