Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Как ты до стычек со шпаной докатился, а? Давай, поведай дяде Гене. Я сейчас не как участковый, а как старший товарищ с тобой говорю.

– Дядя Гена, – смотрю я ему в глаза. – Чего там рассказывать? Шёл, поскользнулся, упал, очнулся гипс. Закрытый перелом.

Наташка хихикает. Её отец бросает на неё строгий взгляд и так же строго смотрит на меня.

– Егор, – говорит мама, – чего ты дурачишься? Геннадий Аркадьевич хочет тебе помочь. А для этого ему нужно как следует разобраться в этом деле.

– Да чего разбираться? – пожимаю я плечами. – Надо лучше профилактикой заниматься среди несовершеннолетних, тогда и разбираться не придётся.

– А ты матери не груби! – шевелит усами Рыбкин. – Это уж мне видней, есть в чём разбираться или нет.

– Ну разбирайтесь. Предлагаю, чтобы из-за стола никто не выходил, пока дядя Гена не разберётся. И есть лучше не начинать.

Говорю я добродушно и даже улыбаюсь, но взгляд становится ледяным. Что-то бесит меня этот дядя. Он отцом моим себя возомнил уже?

– Ну ладно, – снова вступает мама, – Геннадий Аркадьевич, открывайте шампанское, всё-таки праздник же.

Тот нехотя берёт бутылку и качает головой:

– Вот ведь! Учишь их, учишь, ночей не спишь, а они только и умеют, что грубить. По математике не успевают, водятся с хулиганами, понимаешь ли. Катиться вниз, туда, где сыро и тепло, очень легко! Сладко и даже приятно. А назад карабкаться очень сложно. Я тебе так скажу, Егорий, если бы не дружеское отношение к твоей матери…

Что было бы в отсутствие этого дружеского отношения, я узнать не успеваю, потому что в прихожей раздаётся звонок.

– А вот и тётя Валя, – говорит мама. – Пойду открою.

– Я открою, мам. Это, может, и не она вовсе.

Мама замирает, а я встаю из-за стола и направляюсь в прихожую. Это действительно не тётя Валя. На пороге стоит начищенный, наутюженный и благоухающий заморским ароматом, герой Анголы. Хорош, бравый вояка.

– Привет, – говорю я. – Здорово, что пришёл.

Отец снимает шинель. На груди орденские планки. Подтянутый, энергичный, красава, в общем, не то, что Рыбкин.

– Пап, – говорю я тихонько. – Там этот, участковый. Ты только уж постарайся не сорваться. Он, оказывается, редкостный мудила.

Отец пристально на меня смотрит и соглашается:

– Да знаю я его. Ты прав. Постараюсь.

– Добрый вечер! – говорит отец входя в комнату. – С наступающим вас. Аня, здравствуй. Геннадий. Это твоя дочь? Какая красавица. Невеста уже.

Наташка смущается, а её батяня превращается в статую. Не ожидал появления мужа? Хоть и блудного, но всё-таки.

– Так если на детей раз в пять лет смотреть, – наконец, скрипит он, – можно и не узнать в оконцовке.

– Ничего, дядя Гена, мы то его узнаем, не пропадём в общем.

Отец достаёт из пакета коробку конфет и протягивает маме. Она берёт их, не глядя на него. На стол он ставит бутылку виски.