Тайные тропы

— Это можно доказать? — спросил Никита Родионович.

— Для чего? — поинтересовался Вагнер.

— Для того, чтобы быть окончательно убежденным при решении его судьбы...

— Вы имеете в виду документальное подтверждение?

— Совсем нет. Я неправильно выразился, — поправился Никита Родионович. — Мне интересно было бы просто знать перечень его преступлений, и только.

— Это мы сделаем. — сказал Альфред Августович и посмотрел на Абиха. — Как, Гуго, сделаем?

— Постараемся, а если постараемся, то можно считать, что сделаем...

— Прошу, очень прошу, — сказал Никита Родионович и вынул листовку. — Теперь давайте разберемся с нею... В нашу бытность здесь она не могла выйти по той простой причине, что Марквардт преспокойно здравствовал и находился в почете. Значит, она вышла без нас.

Старик Вагнер, прочитав вслух листовку, удивленно вскинул плечи и застыл на мгновение в такой позе. Постом он еще раз внимательно прочитал ее, посмотрел на свет и твердо сказал:

— Наша организация такой листовки не выпускала...

Вагнер опять поднял плечи и развел руками.

— Даже сказать ничего не могу...

Гуго, к которому листовка перешла из рук Альфреда Августовича, также заверил, что их люди ничего о Марквардте не знали, а потому и не в состоянии были выпустить посвященную ему листовку.

— Вот задача, — потирая лоб, сказал Ризаматов.

— А что, если параллельно с вашей организацией существует другая? — высказал предположение Андрей.

— Я тоже об этом подумал, — поддержал Ожогин.

— Другого не придумаешь. Разве только сами гестаповцы решили помогать нам, — пошутил Гуго.

— Какую же они преследовали цель? — спросил Ожогин.

— Это глупость, конечно, он шутит, — сказал Вагнер.

— Безусловно, шучу, — согласился Гуго.

Друзья еще долго высказывали догадки и предположения, но ни к чему определенному не пришли. Большинство склонилось к тому, что в городе есть еще организованно работающие антифашисты, как и они, располагающие типографией.

Тайна появления листовки так и осталась тайной.

К концу января советские войска овладели Тильзитом, Танненбергом, Алегендорфом, ворвались в Силезию, Померанию, Пруссию, Бранденбургскую провинцию, вышли к Данцигской бухте и отрезали восточную группировку немецкой армии.

На улицах Варшавы, Кракова Лодзи, Кутно развевались победные знамена...

В городе творилось что-то невообразимое, как сказал Абих, — «Содом и Гоморра». Смятение царило среди торгашей, спекулянтов, завсегдатаев «черной биржи». Крупные дельцы, собственники, видные гитлеровские чиновники вывозили все, что только могли. Центр города почти опустел. Богатые кварталы казались вымершими, дома стояли с забитыми окнами и дверями. Хозяева исчезли. Остались кое-где дворники, прислуга, доверенные. Притихли и окраины города.