Тайные тропы

Затем, помолчав немного, он предупредил:

— Прошу иметь в виду следующее: клички, вам присвоенные, являются одновременно и паролями, поэтому тот, кто назовет их вам, независимо от того, кто он, находится в курсе всех дел, и вы обязаны будете выполнять все, что он прикажет. Буквально все. Говорю вам это потому, что всякое может быть...

— Простите, — сказал Ожогин, — как это понимать?

— Время военное, напряженное. Мало ли что может случиться с человеком. Сегодня я здесь, завтра нет, сегодня я жив, а завтра меня убьет шальная пуля. Вот так. Забывать об этом нельзя. Как я говорю по-русски? — вдруг спросил он.

— Лучше, чем мы по-немецки, — сказал Никита Родионович. — Вас можно принять за русского.

— Это хорошо. Никто из нас не знает, на каком языке и когда придется изъясняться. Вы думали над тем, что я вам поручал?

Ожогин и Грязнов ожидали, что сегодняшняя беседа начнется именно с этого вопроса. К нему они подготовились.

— Думали, — ответил Никита Родионович.

Ожогин изложил свою точку зрения. Возвращаться в Советский Союз под видом военнопленных невыгодно и нежелательно. Нецелесообразно также говорить о том, что они вообще были на территории Германии, так как это может навлечь на них подозрения...

— Довольно! — прервал Никиту Родионовича Юргенс.

Мысль ему ясна, но Ожогин кое-что не учитывает. От плена им никак не открутиться. Раньше можно было сказать, например, что они жили на территории, временно оккупированной немцами, или были в партизанах, но теперь такие варианты исключаются. Остается плен. Плен и побег из плена. Обязательно побег, причем групповой. Бежало пять, шесть, семь человек, в живых осталось трое. Вопрос: куда бежали? Где скрывались? Чем жили? Что делали? Вот это надо серьезно обдумать. Фамилии пленных, бежавших из лагерей и погибших, им дадут. Дадут также наименование лагеря здесь, в Германии. Не исключена возможность, что придется съездить и посмотреть этот лагерь, чтобы можно было потом привести для убедительности кое-какие детали. Допустим и такой вариант, что до лагеря их не довезли, и они по дороге сбежали. Такие факты имели место. Совсем недавно местные власти выловили четырех русских, бежавших с завода и скрывавшихся в лесах в течение двух лет. Такой вариант тоже подходит.

— Понятно, — кивнул головой Ожогин.

— У меня вопрос, — заговорил Андрей.

— Сейчас, мне кажется, следует выяснить, будет ли выдана нам радиотехника.

— Ни в коем случае, вы сами обеспечите себя техникой на месте, после окончательного упрочения своего положения. Вы убедились, что все не так сложно, как кажется на первый взгляд.

Беседа затянулась. Ожогин и Грязнов сделали из нее вывод, что Юргенс после ареста Марквардта чувствует себя непрочно, хотя и старается это тщательно скрыть.