Тайные тропы

— неуверенно проговорил он после некоторого замешательства.

Никто ничего не оказал. Только Вагнер встал и, демонстративно загремев стулом, вышел из комнаты. Он не мог переносить присутствия Моллера и считал ниже своего достоинства разговаривать с ним. Даже совет Никиты Родионовича, терпеливо относиться к визитам Моллера и сдерживать себя, не помог. В этом вопросе Вагнер не шел ни на какие компромиссы и считал, что изменять тактику по отношению к Моллеру ему невыгодно, поскольку он до этого много раз говорил в лицо управляющему гостиницей то, что думал о нем.

Но и это не смутило Моллера. Он тотчас, со свойственной ему болтливостью, принялся излагать городские и международные новости.

Тогда Никита Родионович, подмигнув Моллеру и выйдя из-за стола, поднялся к себе в мезонин.

Окончив рассказывать очередную сплетню, управляющий гостиницей тоже побежал наверх.

— Я вас правильно понял? — спросил он, войдя в комнату. — Вы хотите остаться со мной тет-а-тет?..

— Совершенно верно. Присаживайтесь... Я хочу с вами серьезно поговорить...

Сделав удивленную мину и пододвинув под себя стул, Моллер уселся против Никиты Родионовича.

— Скажу откровенно, — начал он, — я не люблю серьезных разговоров.

— Придется полюбить, — коротко бросил Ожогин и закурил.

— Если это вам доставит удовольствие, — рассмеялся Моллер и хлопнул рукой по колену Никиту Родионовича. — Но только с вами, а ни с кем другим...

— Я считал и считаю вас человеком умным, — начал Ожогин. Моллер кивнул головой в знак согласия. — Но ведете вы себя, по меньшей мере, глупо...

Моллер насторожился.

— Очень глупо, — продолжал Никита Родионович, — и если вы не измените своего поведения, я, как хотите, вынужден буду сообщать в то учреждение, где мы с вами недавно встретились... Вы, надеюсь, поняли меня?

Моллер отрицательно замотал головой и оглянулся на дверь.

— Дурака не валяйте, — резко сказал Ожогин. — В серьезных делах я шуток не люблю...

— А я разве шучу? — спросил Моллер.

— Да, но заметьте, что я бы на вашем месте не шутил... Нам друг перед другом кривить душой нечего. Вы знаете, кто мы. Но, возможно, только вы один об этом знаете. А о том, что вы сотрудничаете с гестапо, знают все.

— Этого не может быть, — мотая головой, пробормотал Моллер и еще раз оглянулся на дверь.

— Как же не может быть, когда старик Вагнер намекнул вам на это еще в первый ваш визит в этот дом... Или до вас это не дошло?

— Неужели он намекнул на это?

— А на что же другое?

— Вас интересует человек, который и нас интересует не в меньшей мере... Даже глупец может понять, что вы ходите сюда из-за Гуго Абиха, а не почему-либо другому...

— Абих сволочь... тип... Он определенно имеет связи с коммунистами, — прошептал, задыхаясь, Моллер. Губы у него пересохли.