Тайные тропы

Сквозь шум и посвисты бури друзья жадно ловили едва слышимый, но четкий и разборчивый голос «большой земли», голос Москвы:

— «Приказ Верховного Главнокомандующего, — в третий раз начал диктор. — Войска 1-го Украинского фронта, перейдя в наступление 12 января из района западнее Сандомира, несмотря на плохие условия погоды, исключающие боевую поддержку авиации, прорвали сильно укрепленную оборону противника на фронте протяжением 40 километров. В течение двух дней наступательных боев войска фронта продвинулись вперед до 40 километров, расширив при этом прорыв до 60 километров по фронту. В ходе наступления наши войска штурмом овладели... Смерть немецким захватчикам!»

В полночь, когда ужин был окончен и шло активное обсуждение боевых действий подпольной организации, явился Моллер.

— Я вам не помешал? — спросил Оскар Фридрихович, стряхивая снег с шапки и оглядываясь на следы, которые он оставил за собой.

Не ожидая приглашения и растянув губы в улыбку, Моллер уселся на стул и, засунув руку во внутренний карман пальто, извлек оттуда какой-то листок.

— Вы отлично читаете по-немецки, — сказал он, подавая листок Ожогину, — прочтите. Это же комедия!

Никита Родионович взял листок и сразу определил, что это одна из листовок подпольной антифашистской организации. Об этом свидетельствовали формат, шрифт, бумага и обычная подпись в конце.

Сохраняя спокойствие на лице, Ожогин стал про себя читать листовку. С той поры, как не стало тайн между ними и Вагнером, все листовки проходили через его руки, часть из них он составлял лично, часть редактировал, но этой листовки он не знал. В ней сообщалось, что за связь с русскими гестапо арестовало и осудило видного немецкого разведчика Марквардта. В конце делался вывод, что даже такой оплот нацизма, как разведка, имеет в своих рядах лиц, непокорных фюреру, не желающих служить существующему режиму и идущих на предательство. Сообщались детали биографии Марквардта, называлась дата приведения в исполнение смертного приговора.

Присутствующие невозмутимо смотрели на Никиту Родионовича, и на их лицах Моллер ничего прочесть не мог, хотя глаза его суетливо перебегали с одного на другого.

— Я прошу вслух прочесть... это же очень интересно, — попросил Моллер.

— Ничего в этом интересною я не вижу, — резко ответил Никита Родионович. — За чтение, а тем более за распространение таких штучек вас может постигнуть судьба человека, о котором идет здесь речь. Я удивляюсь вам, господин Оскар. Вы всегда передавали новости, о которых никто, кроме вас, не был осведомлен, а теперь вы притащили какую-то дрянь. Как она к вам попала? — Ожогин швырнул листовку Моллеру.

Все заметили, как Моллер смутился и учащенно заморгал глазами.

— Я нашел ее на ступеньках вашего дома...