Тайные тропы

Погода испортила настроение Никите Родионовичу вконец, и к дому Юргенса он подходил исполненный злобной решительности.

Их встретил все тот же неизменный молчаливый служитель. Без задержки, дав гостям лишь возможность раздеться, он провел их через знакомый мрачный зал прямо в кабинет Юргенса.

Юргенс вышел из-за стола и приветливо встретил друзей. Усадив их на высокий и неудобный диван, он сам расположился рядом.

— Ну, рассказывайте, путешественники, как дела?

— Плохо, — коротко и угрюмо бросил Ожогин.

Юргенс сдвинул брови и внимательно посмотрел на Никиту Родионовича. Ему, видимо, не совсем понравился тон Ожогина.

— Почему плохо? — спросил он сухо.

Никита Родионович рассказал подробно, в какое положение они попали.

Юргенс терпеливо выслушал Ожогина, закусив нижнюю губу. По выражению его лица можно было предположить, что он сейчас скажет какую-нибудь резкость, но, к удивлению Ожогина, он мягко заметил:

— Да, получилось неважно... Я это немедленно исправлю.

Юргенс встал с дивана, уселся за стол и, вырвав листок из блокнота, что-то написал. Когда в дверях: показался служитель, он передал листок ему.

— И, наконец, последнее, — сказал Ожогин. — Долго ли еще нам придется здесь жить? Может быть, этого и не следует знать, но все же желательно.

Юргенс ответил не сразу. Он задумался на несколько мгновений, прошелся по комнате.

Он может сказать одно: не следует торопиться. Все надо делать обдуманно и не спеша. Он примет все меры к тому, чтобы они ни в чем не нуждались... Кстати, коль скоро затронут этот вопрос: необходимо продумать, под какой личиной им лучше всего появиться в своих краях. Надо рассчитывать на то, что они возвратятся, скорее всего, после окончания военных действий на фронтах. Надо продумать хорошенько, а потом обменяться мнениями.

Друзьям стало ясно, что вопрос о переброске их откладывается надолго.

Затем Юргенс спокойно, как о чем-то обычном, сказал:

— И мой, и ваш шеф Марквардт арестован и скоро предстанет перед военно-полевым судом...

Ожогин и Грязнов не знали, как реагировать на эту новость. У Андрея невольно вырвался вопрос:

— За преступные связи с русскими в период пребывания на территории Советского Союза. Его песенка спета. Имейте в виду, вас обоих вызовут в следственные органы и будут спрашивать о Марквардте...

— Нас? — удивился Ожогин. — А при чем мы?

— Это как раз неважно. Так надо. И удивляться нечего. Надо ко всему привыкать. И даже, если надо, прядется показать, вернее, подтвердить то, что вам, возможно, и неизвестно. Этого требуют интересы дела. Как своим людям, могу сказать это прямо. Надеюсь, вы меня поняли.

Ожогин и Грязнов ответили утвердительно.

— А теперь могу пожелать вам доброй ночи... Вас ожидает машина...