Тайные тропы

Тут в сосульку превратиться можно

— Оттого и вместе, что холод, — сказал Вагнер.

Рудольф не выпускал из рук маленького, но, видимо, тяжелого чемодана. Усевшись на стул, он поставил чемодан между ног.

— Как же быть? Я в таком холоде спать не намерен, прошу не обижаться. Мне не понятно, как ты живешь в такой обстановке. Неужели нельзя найти топливо?

Альфред Августович пожал плечами.

— Достать топливо не так легко, — заметил Абих.

— Ерунда! — флегматично процедил сквозь зубы Рудольф и, взяв в руку чемодан, поднялся. — Проводи меня, дядюшка. Завтра я буду у тебя, когда в доме будет тепло. — И, не простившись ни с кем, ночной гость вышел.

— Чортова кукла! — сказал старик, проводив племянника. — При ином воспитании из него, возможно, и получился бы человек, но при том, какое ему дал его отец — мой братец, это исключалось. Обычно о покойниках отзываются хорошо, но я о своем покойном братце никак не могу хорошо отзываться. Жил плохо, обирал, жульничал и умер плохо. Перед ним был выбор: или тюрьма, или смерть. Он предпочел последнее. Напился пьяным до потери сознания и пустил пулю в лоб. Собственно говоря, за его жизнь это, наверное, был единственный поступок, не принесший вреда окружающим...

При общем молчании старик Вагнер принялся рассказывать эпизоды, в которых фигурировал его брат, и так увлекся, что не заметил, что его слушатели уже спят.

Первым проснулся Алим. Выйдя в зал и посмотрев в окно, он закричал:

— У ворот машина с углем!

— Вот тебе и чортова кукла! — рассмеялся Абих.

— Племянничек знает, что делает, — улыбнулся Вагнер.

— Я доволен, что все окончилось благополучно, — сказал Долингер, выслушав доклад Ожогина и Грязнова. — Сейчас свяжусь с господином Юргенсом. Прошу минуту подождать. — Он оставил друзей и вышел в другую комнату.

Вскоре Долингер вернулся.

— Я так и предполагал, — сказал он. — Господин Юргенс требует вас сейчас же к себе.

Никита Родионович посмотрел на часы. Стрелка подходила я десяти.

— Вас что, смущает время? — спросил Долингер.

— Нет. Я подсчитываю, сколько еще времени нам придется ходить с голодными желудками, — резко ответил Ожогин.

Долингер удивленно посмотрел на него:

— Не понимаю... Поясните...

— А пояснять особенно нечего. В течение двух суток у нас, кроме кипятка, ничего во рту не было.

— Что же вы молчали? Я вам сейчас могу дать денег, — и Долингер сунул руку в боковой карман пиджака.

Ожогин дал понять, что это мало поможет делу. На марки сейчас едва ли возможно что-нибудь приобрести, тем более продукты питания.

— Тогда надо воспользоваться визитом к господину Юргенсу и доложить ему об этом.

Друзья распрощались и направились к Юргенсу.

Дул холодный порывистый ветер, он трепал полы демисезонных пальто, забирался в каждую щель, пытался сорвать кепки.