Тайные тропы

— Чьих рук это дело, как вы думаете?

Юргенс точно сказать не может, но предполагает, что изготовление и распространение листовок без коммунистов не обходится.

— Это было бы замечательно! — воскликнул гость.

Юргенс с недоумением посмотрел на него. Он не видел ничего замечательного в том, что коммунисты безнаказанно распространяют прокламации по городу.

От гостя не укрылось недоумение Юргенса. Он улыбнулся.

— У меня возникла презанятная идея, — он хлопнул в ладоши и снова сел за стол. — Давайте выпьем по. этому поводу.

Они опорожнили бокалы.

— Натолкнуло меня на эту мысль содержание самих листовок, — продолжал оживленно гость. — В одной из них идет, например, речь о майоре Редере, который, якобы, берет взятки с подследственных и занимается шантажом. Редер, как мне известно, видный гестаповец. Так, кажется?

— Да, это именно так.

— Если листовки распространяются на эту тему, то почему они не могут объявить о том, что Марквардт оказался предателем и арестован за связь с врагами. Как вы находите?

Юргенс удивленно поднял брови.

— Что же, по-вашему, следует обратиться к коммунистам с просьбой...

— Нет, я придумал кое-что поумнее... Я поручаю вам выпустить пару листовок...

Юргенс потер лоб. Замысел гостя стал ему ясен.

— Ну, как? — спросил гость.

— Оригинально... я об этом не подумал, — признался Юргенс.

— Но к этому делу должны быть привлечены максимум два человека... Ни в коем случае не больше. Надо подобрать шрифты, чтобы они не отличались от тех, которыми отпечатаны их листовки, передать их стиль, тон, обороты речи, чтобы не резала глаз разница. Тут следует проявить художественную тонкость... Вы поняли?

Но, несмотря на это, гость еще в течение получаса инструктировал Юргенса, набросал ему примерные тексты и определил срок для выполнения задания.

Когда пришло время расставаться, Юргенс намекнул насчет иностранной валюты.

Настроение у гостя сразу испортилось. Он стал серьезен и сух.

— Вы, я вижу, торопитесь... Пока еще ничего не сделано, а я уже передал вам приличный куш. Мне это не нравится...

Юргенс покраснел, затем побледнел, внутри его закипела злоба.

Проводив гостя до машины и подобострастно простившись с ним, он бросил вслед:

— Сволочь... шкура...

В доме Вагнера топились все три печи. В добавление к углю, присланному племянником старика, на другой день после беседы друзей с Юргенсом прибыла машина с дровами.

Рудольф заехал утром и, распорядившись приготовить ему ванну, пообещал быть вечером. Он не расставался ни на минуту со своим маленьким чемоданом.

— Видно, там у него лежит кое-что, — высказал предположение Алим.

— Вполне возможно, — согласился Никита Родионович.

— А интересно бы узнать, — сказал Абих.

— Мы это продумаем... Мне кажется, что сложного тут ничего нет, — проговорил старик Вагнер.