Тайные тропы

Как только Гуго лишился работы, — а это случилось вскоре после того, как сгорела лаборатория, — и как только он перестал носить в дом заработок, у жены начали появляться сомнительные гости: какие-то темные дельцы, армейские офицеры и даже эсэсовцы. Жена объявила, что мириться с нуждой она не согласна, и поставила ультиматум: любишь — терпи, не любишь — уходи. Гуго вначале пытался образумить ее, но это ни к чему не привело. Два дня назад произошла ссора, и он ушел из дому.

— Домой я больше не вернусь, вот и все, — закончил свой рассказ Гуго.

— Правильно, — одобрил Вагнер. — Живи у нас.

— Хорошо, — коротко ответил Абих.

Больше этой темы не касались. Друзья опросили, не интересовался ли кто-либо из людей Юргенса ими в последние дни; но никто за все время их не спрашивал и никто к ним не приходил.

— А как идут дела? Как живет старик Фель? — задал вопрос Ожогин.

Боевые дела, начатые по почину Андрея и Алима, развертывались хорошо, и старому Вагнеру было о чем рассказать.

Число подпольщиков выросло вдвое за счет нескольких рабочих, трех дезертиров, двух приятелей Феля — железнодорожников, врача военного госпиталя — старого знакомого Вагнера.

Подрывная антифашистская деятельность развернулась на многих участках, и в организации почти не было людей, не открывших личного боевого счета.

Наносились удары по наиболее чувствительным местам. В течение двух недель не работала городская телефонная станция, кросс которой был выведен из строя; три дня молчали репродукторы из-за диверсии на центральном радиоузле; сгорел отепленный гараж комендатуры; сгорели две заправочные бензоколонки; в здании военного коменданта взорвались две гранаты, удачно брошенные ночью с автомашины; во время попойки в одном из городских локалей «умерли» четыре эсэсовца. Почти ежедневно выпускались листовки.

— У нас появился замечательный парень, — оживленно вступил в разговор молчавший до этого Абих, — один из трех дезертиров. Это особенный тип, талант, редко произрастающий на неблагодарной немецкой почве. Фамилия его Густ, звать Адольф. Путями, ему самому неведомыми, он попал служить в эсэсовские войска и до осени был на фронте. Он настолько понял, что такое «СС», что поставил целью своей жизни уничтожение эсэсовцев на каждом шагу и как можно больше. Он накопил такой запас злобы к своим бывшим коллегам, что ее хватит с избытком на всех нас. Густ дважды дезертировал. Первый раз неудачно. Его поймали, послали на передовую, оттуда, с двумя порциями свинца, он попал в госпиталь. Второй раз сбежал уже из госпиталя, и удачно. А сейчас его скрывает у себя участник организации, врач, о котором говорил Альфред. Если вам рассказать, как Густ отравил четырех эсэсовцев, вы не поверите. Он смел до отчаяния.