Тайные тропы

Приметно выделялось дерево с дуплом, с которым было связано так много воспоминаний.

Никита Родионович постучал. За дверями послышались шаги и раздался голос Алима:

— Кто свои? — переспросил Ризаматов.

— Вот тебе и раз, даже и по голосу не узнаешь? Совсем плохо дело...

— Ой, ой!.. — разобрался, наконец, Алим. — Никита Родионович... Андрей... Радость какая! — Он открыл дверь и поочередно обнял Ожогина и Грязнова. — Заждались мы вас... надежду потеряли на встречу...

— А ты куда собрался? — поинтересовался Андрей, видя, что на Алиме пальто.

— Холодно у нас... топить нечем... Пойдем, — и, обняв Андрея, он повел гостей в дом.

Вагнер и Гуго, оказавшийся тут же, встретили Ожогина и Грязнова с искренней радостью, как своих близких, родных.

Все были в пальто, с шарфами на шеях, и только теперь друзья почувствовали, что в доме стоит температура почти такая же, как и на дворе.

— Значит, можно не раздеваться? — улыбнулся Ожогин.

— Да, не рекомендуется — ответил Гуго.

— Вы, конечно, есть хотите? — с беспокойством спросил Альфред Августович.

— Немножечко... совсем немножечко, последний раз ели вчера вечером, — сказал Андрей.

Вагнер и Алим смущенно переглянулись.

Выяснилось, что в доме ничего нет, кроме суррогатного кофе, да и его пить не с чем.

— И холодно, и голодно, — сказал грустно Вагнер.

— А картофель что, не уродился? — поинтересовался Никита Родионович, вспомнив, что Вагнер и Алим уделяли большое внимание обработке поля с картофелем.

Вагнер отвернулся и безнадежно махнул рукой.

— Пришли как-то утром на поле, а на нем пусто, — ответил вместо него Алим. — Все выбрали до последней картошинки. Люди говорят, что сделали это проходящие воинские части...

— Подлецы, а не солдаты, — резко бросил Вагнер.

Предстояло ложиться спать на голодный желудок. Но это, кажется, не так было неприятно, как холод. Он делал дом неприветливым, неуютным.

— Ничего, одну ночь перезимуем, а завтра что-нибудь предпримем, — успокоил Никита Родионович. — Насядем на Юргенса, возьмем его за глотку и баста. Правильно, Андрейка?

— Безусловно. Не в его интересах портить нам настроение в последние дни.

Спать решили все в одной комнате. В спальню снесли все матрацы, одеяла, подушки, верхнюю одежду и организовали общую постель на полу. Гуго тоже остался ночевать. У него вышли какие-то неполадки с женой, и он уже вторые сутки не возвращался домой.

— Тут все свои, Гуго, и можно быть откровенным, — сказал Вагнер. — Что ты думаешь делать с женой?

Абих попытался отшутиться:

— Думать в Германии запрещено. Кто начинает думать, тот не в почете. За всех думает фюрер.

— Я говорю серьезно, Гуго, а ты шутишь, — упрекнул он Абиха.

— А что произошло? — поинтересовался Никита Родионович.

А произошло вот что.