Елена Троянская

Потом умрешь.

Рывком меня подняли на ноги, я отняла руки от алтаря. Глаз я не открывала. Я хотела видеть лицо Париса.

— Открой глаза, подлая изменница, низкая тварь!

Грубый палец ткнулся мне в глаз, как будто пытался выдавить его.

Я открыла глаза и увидела искаженное ненавистью лицо.

— Сколько лет я ждал этой минуты! — Горячее дыхание обжигало меня. — И вот она наступила. Я снова вижу тебя. Я могу сделать с тобой все, что захочу. Ты мне заплатишь.

— Бери свою плату. И не медли.

— Ты еще смеешь мне приказывать? Твое бесстыдство превосходит все границы. — Он снова схватил меня за волосы и бросил на колени. — Ты должна умолять, чтобы я подарил тебе жизнь. Умоляй меня! Ползай в ногах!

— Я умоляю тебя. Но только не подарить мне жизнь, а убить меня. Умоляю, убей!

— Знаю я эти хитрости, — рассмеялся он. — Просить о противоположном. Эта старая уловка, моя госпожа, меня на нее не поймаешь. Ты умрешь.

— Хорошо. Бей! — Я склонила голову.

Менелай взглянул на алтарь и заметил золотое ожерелье. Он ошарашенно смотрел на него, не веря своим глазам.

— Как? Мой свадебный подарок! — воскликнул он. — Ты настолько презираешь его! Впрочем, почему ты должна уважать свадебный подарок больше, чем свадебную клятву?

Он пришел в ярость, взмахнул мечом.

Парис, я иду к тебе! Я протянула руки ему навстречу.

Что-то упало со звоном на пол: Менелай швырнул меч, и тот отлетел в другой конец зала. Когда я поднимала руки, брошь — его брошь, которая скрепляла тунику на плече, — расстегнулась, и моя грудь обнажилась.

— Как ты могла, как ты посмела раздеваться передо мной, бесстыжая… — И, бормоча что-то невразумительное, Менелай прижал меня к себе. — Прикройся!

— Прекрати! — приказала я. — Возьми меч и убей меня.

Но он спрятал лицо в ладонях и продолжал рыдать в голос, приговаривая:

— Жена моя, моя любимая… Единственная…

Это была пытка! Неужели нет достойного выхода из этого безобразного положения?

Я посмотрела вниз: весь перед туники был залит кровью, которая сочилась из проклятой броши.

— Выслушай меня. — Я отняла руки от его лица. — Позови своих друзей и заставь отказаться от их замысла. Пусть они оставят Трою в покое. Тогда… я уеду с тобой и снова стану твоей женой.

Неужели я произнесла эти невероятные слова? Но ведь все потеряно, Париса больше нет. Пусть хотя бы Троя останется. Если, пожертвовав собой, я спасу троянцев, то чего мне еще желать?

— Слишком поздно, — ответил Менелай. — Они хотят утолить жажду мести во что бы то ни стало.

Вот почему платье было залито кровью: это кровь, которой предстоит пролиться.

— Гляди на эту кровь и помни, что в каждой капле повинна ты.

— В крови повинны греки. Они начали кровопролитие, — ответила я.

— Главное — ты снова ляжешь в мою постель, а запятнана ты кровью или нет — мне все равно.