Елена Троянская

Я попросила его выпить и подождала, пока вино не окажет свое благотворное воздействие. Парис выпил и уставился в стену, словно видел на ней ужасную картину.

— Расскажи мне все, — попросила я.

— Нет, не могу. Не проси. — Его голос задрожал.

— Еще вина. Я не могу говорить, пока хоть немного не успокоюсь.

Он выпил второй бокал и заговорил:

— Мы сражались на славу. Нас было много: союзники, амазонки. Мы сражались, как в самом начале войны, когда наши силы не были подорваны. Пентесилея была великолепна, она разила греков направо и налево. После того как она убила нескольких командиров, греки отошли и перегруппировались. Эти смерти привели Ахилла в ярость. Похоже, смерть своих пробуждает в нем жажду убийства, а чем больше он убивает, тем ненасытнее становится.

Парис встал и заходил по комнате. Увидев порезы на его ногах, я хотела принести воды, чтобы обмыть их, но он раздраженно остановил меня.

— Эти порезы — пустяк. Ахилл выскочил вперед и начал преследовать Пентесилею. Она выманила его в долину, где они смогли бы сразиться на просторе. Сначала она одерживала верх, он вынужден был защищаться. Великий Ахилл, который отступал и прятался! Но успех сделал Пентесилею неосторожной, она подошла слишком близко к врагу с приоткрытым щитом. Часть тела, пусть небольшая, осталась незащищенной. Она пришпорила лошадь, хотела затоптать Ахилла насмерть копытами. Лошадь встала на дыбы, взметнулась вверх, как волна по воле Посейдона, но Ахилл уклонился и копьем поразил Пентесилею сбоку, в место, не прикрытое щитом. Пентесилея упала на шею лошади, та остановилась. Медленно, чтобы не вспугнуть, ласково приговаривая, Ахилл приблизился к лошади и не дал ей ускакать. Затем так же медленно он ухватился за копье и стянул Пентесилею с лошади. Она со стуком упала на землю. — Он вздрогнул при этом воспоминании, и я тоже, представив себе картину. — Он издал победный крик и стал снимать с нее доспехи — свой трофей. Стянув шлем, он увидел ее лицо и понял, что перед ним женщина. Он снова крикнул — на этот раз потрясенно. Он смотрел на нее, не двигаясь, как зачарованный. Затем он нежно — совсем непохоже на Ахилла — опустил ее голову на землю и так же нежно снял с нее доспехи. Он по-прежнему склонялся над телом, коленопреклоненный.

— Ты думаешь, Ахилл ничего не знал о прибытии амазонок?

Я обняла Париса за плечи.

— Откуда он мог знать? В доспехах амазонок не отличить от мужчин. Пока он стоял на коленях, подбежал уродливый коротышка и стал насмехаться, уж не воспылал ли Ахилл противоестественной страстью к трупу? Ахилл повернулся к нему. Никогда я не видел подобного гнева. Только тут я понял, что чувствовали троянцы, на которых Ахилл набросился в реке, что чувствовал Гектор, когда стоял лицом к лицу с Ахиллом.