Елена Троянская

На мгновение мне показалось, что я не могу шевелиться, но усилием воли я заставила себя встать. Ты внизу, ты должна идти, ты должна довести свой план до конца, подстегивала я себя.

Я осторожно наклонилась и ощупала ноги, чтобы удостовериться, что они меня слушаются. Они дрожали, но держали тело. Вперед, к Менелаю. К Менелаю. Пошатываясь, я заковыляла по небольшому склону вниз. Там, совсем близко, раскинулись шатры и палатки греков. Троя возвышалась высоко надо мной. Северная стена казалась сплошной бронзовой плитой, высокой и непроницаемой. Я одолела ее. Она осталась позади. Троя осталась позади. Впереди — шатры и палатки, в которых прячутся греки, маленькие, слабые.

Без мысли, без чувства я направлялась туда, куда так не хотела идти, не забывая приказывать ногам идти, — и шла.

— Стой, кто идет! — раздался резкий оклик: наверное, греческий часовой.

Я безучастно обернулась: сейчас я сдамся ему.

Меня больно схватили за руку. И пусть, какая разница. Мне все равно, что со мной сделают, как будут обращаться, даже если будут бить и пытать. Скоро всему наступит конец. Мне в лицо сунули факел, я зажмурилась и отвернулась.

— Боги всемогущие! — воскликнул человек.

Да, это я, Елена. Схватите меня, накажите, отведите к Менелаю. Мне захотелось, чтобы это произошло как можно скорее, чтобы действие пришло в движение и достигло финала.

— Елена! Что ты здесь делаешь? — Передо мной выросло изумленное лицо Антимаха.

Увидев его, я отпрянула назад.

— Хочешь предать нас? — крикнул он. — Торопишься к грекам?

Он впивался мне в руку все сильнее.

— Я же не слепой! Вон веревка. На тебе специальная одежда. — Он покосился на мои шаровары. — Ты готовилась к побегу. Ты бежала из города.

— Я хотела пожертвовать собой ради Трои, — подняла я голову. — Другого способа прекратить войну не существует. Если я вернусь, у греков не будет причины продолжать ее.

— Ты глупая девчонка! — крикнул он, и я испугалась, что он сломает мне руку. — Они здесь не из-за тебя!

— Даже если это так, то поводом-то стала я. Я хотела лишить их этого повода.

— Ты согласна вернуться к Менелаю, снова лечь в его постель?

— Нет. Я собиралась покончить с собой, прежде чем это произойдет.

— Кто знает о твоем плане? — недоверчиво спросил Антимах.

— Никто. Ни одна душа.

— Ты никому не говорила? Не верю, что женщина способна в одиночку осуществить такое.

— Верить или нет — твое дело. Но это правда.

— Значит, о твоем побеге никто, кроме нас с тобой, не знает?

— Так вот, сейчас, моя госпожа, ты вернешься в город и ляжешь в мужнину постель. И никто ни о чем не должен узнать.

— Нужно же положить конец войне! — воскликнула я. — Только я могу остановить ее!

— Слишком поздно, — ответил Антимах. — Остановить войну уже не в человеческих силах.