Елена Троянская

Мне нужно было так себя вести сначала, а не теперь, когда у меня мало сил и никого нет рядом. Но теперь мной руководило отчаяние. Я понимала, что не переживу еще одной ночи под землей.

Неожиданно крышка приподнялась, и надо мной показалось обезумевшее лицо Париса.

— Любовь моя! Кто сделал это с тобой? — Он спрыгнул вниз, ко мне. — Ты жива? Сможешь выбраться? Нет, я сам вынесу тебя.

Не слушая моих возражений, он наклонился, взял меня на руки и вынес на солнечный свет, который никогда не казался мне таким желанным.

Колодец уж окружала толпа любопытных. Они молча посторонились, чтобы Парис мог пронести меня.

— Что произошло? — спрашивала я. — Я как раз набирала воду, когда захлопнулась крышка колодца. Что у вас стряслось?

— Ничего не стряслось, — ответил Парис. — Приходили Менелай с Одиссеем. Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы ты увидела их. Или они тебя.

Менелай! Он был здесь, в Трое!

— Это правда. Менелай потребовал, чтобы ты пришла и сказала ему сама, лично, что находишься здесь по доброй воле. Он сказал, что, пока не услышит это заявление из твоих уст, он ни за что не поверит, что его верная и любящая жена не была похищена силой. Приам послал за тобой, но его слуга вернулся без тебя. Одиссей обвинил Приама в том, что он превращает послов в посмешище. И заявил, что, раз тебя не смеют привести, это само по себе доказывает, что тебя похитили и удерживают силой, как пленницу.

— Почему же ты ничего не сказал им?

— Меня не было там. Кто-то напоил меня вином, и я весь день проспал как убитый. Приам посылал за мной, но его люди не смогли разбудить меня. Я ничего не помню. Но они вернулись в зал и доложили, что я валяюсь пьяный.

Наш враг был смел и хитер. Теперь Парис в глазах греков предстал беспутным пьяницей.

— Деифоб пришел в дикую ярость, что греки оскорбляют Приама, и набросился на них с мечом. Антимах крикнул, что самое лучшее — убить Менелая с Одиссеем и перекинуть их тела через городскую стену.

Мое сердце оборвалось, когда я представила себе эту картину.

— Остальные поддержали Деифоба. Кроме Антенора. Тот сказал, что может свидетельствовать: ты прибыла в Трою по своей воле, но все равно законы чести требуют, чтобы тебя мирно вернули Менелаю. Тогда совет набросился на Антенора. Он вместе с греками вынужден был укрыться в своем доме. Менелай с Одиссеем уехали рано утром, под сильной охраной.

Они никогда не простят этого унижения. И они подумали, что я тоже участвовала в нем, выразила им пренебрежение, отказалась явиться на переговоры. Либо они решили, что меня и правда содержат здесь как пленницу. И в том и в другом случае войны не миновать. Менелай… Менелай захочет лично отомстить мне и Парису.

— Менелай — спокойный, мягкий человек. Но ему нанесли личное оскорбление, — сказала я.