Елена Троянская

Огонь в них вскинулся и затрепетал, словно требуя воздуха.

Сжимая кувшин, я медленно вскарабкалась по лестнице. Крышка колодца плотно лежала на своем месте. Я надавила на нее, но она не поддалась. Ее придавили сверху чем-то тяжелым или закрыли на замок.

Кто-то запер меня в колодце.

Почему? Кто? И как выбраться? Я начала стучать по дереву, но оно поглощало звук. Я принялась кричать. Мой голос должны были услышать сквозь крышку, но никто не отозвался, не открыл крышку.

Я присела на ступеньку. Камень был холодным и влажным. Сердце колотилось от ужаса, что я заперта под землей.

Но усилием воли я заставила себя рассуждать здраво. Это общественный колодец, причем главный, он находится возле храма Афины. Люди им постоянно пользуются. Его не могут закрыть надолго, не объяснив причин. Поэтому меня заперли, чтобы спрятать на несколько часов, не больше. Но что должно было произойти за эти несколько часов столь важное, что меня решили упрятать с глаз долой?

Вероятно, не хотят, чтобы я видела кого-то — или кто-то видел меня. Греки? Прибыли послы? Почему меня нужно прятать от них? Чего боятся троянцы? Ведь не того, что я решу вернуться в Грецию? Все, кроме Париса, обрадовались бы этому.

Но… Возможно, все не так. В Трое есть силы, которые хотят войны и не желают, чтобы ей что-либо помешало.

Или, может, кто-то не хочет, чтобы греки видели меня, из страха, что они попытаются на месте захватить меня силой? Или, может… Нет, гадать бесполезно. Есть множество причин, почему кому-либо выгодно, чтобы я не встретилась с греками, а греки со мной.

Платье намокло, я стала дрожать. Я покрылась холодным потом, зуб на зуб не попадал. Я съежилась и закуталась в плащ, но он был тонким: ведь уже наступила весна.

Казалось, я просидела так целую вечность. Будто издалека, я слышала, как к колодцу подходят люди, удивляются или сердятся, обнаружив, что он закрыт. Щели в крышке почернели — наступила ночь. Прошли часы, долгие часы моего заточения. Для питья у меня был полный кувшин воды, но желудок сводило от голода. Горелки внизу вспыхнули в последний раз и погасли — кончилось масло. Меня обступила темнота.

По узким полоскам света в щелях крышки я поняла, что наступило утро. Я уже не могла сидеть — сползала вниз, меня колотила лихорадка, с которой я не могла совладать. Почему никто не возмущается, что колодец закрыт? И тут — мое сердце упало от ужаса — я подумала, что в Трое достаточно других колодцев. Может, кто-то пустил слух, что вода в этом колодце отравлена. В таком случае он долго будет оставаться закрытым.

В отчаянии я снова стала колотить по крышке. Никакого ответа. Может, рядом никого не оказалось. Я продолжала стучать и кричать так громко, что заложило собственные уши.