Елена Троянская

Порой тоска становилась такой сильной, что я спускалась вниз, в алтарную комнатку, и в присутствии священной змейки плакала, жаловалась богам, молилась.

Андромаха призналась, что она использовала все известные средства, принесла множество жертв богам, но так и не забеременела.

— Неужели я бесплодна? Годы идут, а в этих стенах так и не слышно детских голосов.

— Но ты еще молода… — начала было я, но она не дала мне договорить.

— «Молода»! Ты сама знаешь, что это не так! Мне уже минуло двадцать. Разве это молодость?

— А мне уже минуло двадцать пять, — ответила я.

— Вот видишь! И ты не ждешь ребенка от Париса. Ты родила дочь, когда тебе было шестнадцать, а теперь — ничего!

Это была правда. Я не ждала ребенка. Хотя очень хотела родить от Париса.

— Боги не могут наказать Гектора бездетностью. Они пошлют ему сына, — сказал я.

Может, это было и не очень убедительное утешение, но другого я придумать не смогла. Я успела узнать Гектора и считала его одним из лучших людей, живших на земле. Не потому, что он был красив, и статен, и отважен, а потому, что судил всегда справедливо и дальновидно.

— Боги могут делать все, что угодно. Ты, Елена, сама прекрасно знаешь. — Андромаха чуть улыбнулась. — Ты ведь им немного родственница.

— Ты намекаешь на эту старую историю с лебедем?

— Это ясно, стоит только взглянуть на тебя. Я считаю, что некоторые люди ближе к богам, чем остальные.

Этот разговор привел меня в смущение, как всегда бывало, и я сменила тему:

— Не пора ли полакомиться сластями? Что-то твоя служанка запаздывает!

В Трою пришло лето, холодный, порывистый ветер сменился теплым, ласковым ветерком. Зелень на лугах стала яркой, сочной, а бурный Скамандр стал спокойной рекой. Вторая река, Симоид, исчезла, оставив на память о себе несколько луж: питавшие ее притоки высохли под солнцем. В Верхнем городе, однако, было прохладно, и строители исправно работали, поскольку жара не истощала их силы. Говорили, что дворец закончат, когда дни пойдут на убыль. Отделка и украшение, конечно, будут готовы позже. Строители ворчали, что художники — капризный народ, им нужно много времени. К третьему этажу еще не приступали: Геланор без конца делал образцы, клал на них всевозможные грузы — проверял на прочность. Поначалу он заговаривал о четвертом этаже, но потом перестал. Наверное, игрушечный дворец разрушился, когда он добавил к нему четвертый этаж.

Однажды, когда я составляла из сушеных луговых трав смесь для ароматизации комнат, ко мне ворвался Парис и закричал:

— Смотри, что привезли в Трою!

Лицо его горело от возбуждения, он схватил меня за руку так резко, что я просыпала траву на пол.