Елена Троянская

А постройка такого здания, мой царевич, безусловно требует мужества.

— Так ты останешься, чтобы руководить строительством? — спросила я.

— Разве может быть иначе? Ты снова победила. Заварила эту кашу…

— Я заварила?! Да я с самого начала возражала против этой затеи Париса! Уезжать из дворца Приама — это значит, по-моему, вызвать его большое недовольство. Зачем нам это нужно?

— Затем, чтобы я остался!

— Ах ты, самонадеянный тип!

— Перестаньте, — вмешался Парис. — Со стороны можно подумать, будто вы двое влюбленных!

Геланор рассмеялся, на этот раз более тепло, и, отсмеявшись, сказал:

— Но ты же не со стороны.

— Геланор редко смеется. Его смех только доказывает, как нелепы твои слова, — заметила я.

Неожиданно на пороге своего дворца показался Гектор и вопросительно посмотрел на нас.

— Братик! И Елена, прекраснейшая из женщин, — окликнул он нас и решительно направился через площадь как человек, который не привык медлить. — О чем вы спорите таким прекрасным утром?

— Я хочу быть не только твоим братом, но и соседом! — ответил Парис. — Собираюсь построить на этом месте собственный дворец. Рядом с твоим.

— Но здесь же стоит дом, — приподнял бровь Гектор. — Тут живет Ойкл, заводчик лошадей.

— Я выкуплю у него дом с землей, — небрежно сказал Парис, сопроводив слова выпроваживающим жестом.

— Меня радует твоя скромность, мой недавно обретенный брат. На этом месте можно построить только крошечный дворец. Не спорю, и он может быть красив.

— Мой дворец будет большим. У меня есть план, как это сделать.

— Я не представляю, как это можно сделать, если ты, конечно, не волшебник.

— Вот мой волшебник. — Парис подмигнул Геланору.

— А, мудрейший человек Греции, — вспомнил Гектор. — С интересом буду ждать результата волшебства.

— А куда ты направляешься? — спросил Парис. — К лошадям?

— Да, — кивнул Гектор. — Нужно проверить загоны для молодняка. Кизик прислал заказ на нескольких кобылиц и одного отменного жеребчика. Надо выбрать сегодня утром.

— Я показал Елене наши стада вчера. А в загонах, которые ближе к городу, мы не были.

— Лошади — наша страсть, — улыбнулся Гектор.

Я обратила внимание, что Парис не рассказал о своем вчерашнем падении.

— Андромаха тоже любит лошадей, — продолжал Гектор. — И великолепно разбирается в них. А ты?

— О! — воскликнул Гектор, оглядываясь: тонкие руки легли ему на плечи сзади, пальцы — как стебельки. — Кассандра!

Он посторонился, и я увидела бледное лицо в обрамлении прядей прямых волос. Никогда я не встречала таких, совсем лишенных красок, лиц — даже брови были бесцветными. Голубые глаза были прикрыты тяжелыми веками, которые придавали им бесстрастное выражение.

— Вот ты с кем беседуешь, — произнесла она голосом столь же бесцветным, как и лицо.