Елена Троянская

 — Разве можно не узнать цену, которую нам предстоит заплатить?

— А как насчет сивиллы? Неужели поблизости нет ни одной? — спросил Парис.

— О! Сивиллы не так надежны.

А Клитемнестра говорила обратное.

— Я рада слышать это, — призналась я. — Одна сивилла предрекла, что из-за меня прольется много крови греческих мужей.

— Что? Что она предрекла?

— Я была совсем маленькой девочкой. Но до сих пор помню, как она сжала руками мою голову и прокаркала свои ужасные пророчества. Она сказала…

Всю жизнь я пыталась стереть эти слова из своей памяти. Теперь я пыталась их восстановить.

— Она сказала, что Европа пойдет на Азию, и начнется великая война, и погибнет множество греков.

Наверное, мне не следовало этого говорить, но было уже поздно.

— Мой отец очень боялся этого предсказания. Поэтому он заставил моих женихов — их собралось очень много со всей Греции — поклясться, что они будут поддерживать моего избранника и не станут враждовать друг с другом. Он надеялся таким образом обойти проклятие.

— О боги! — простонал Приам и обхватил голову руками. — Он думал, что греки будут проливать кровь друг друга. Он не учел, что греки все вместе могут сражаться в чужой стороне. Кровь греков может пролиться разными способами — он подумал только об одном! Какова вероятность, что бывшие женихи вспомнят об этой клятве?

Я представила себе своих женихов, их эгоизм. Они давно потеряли интерес к этой истории, поскольку я выбрала другого. Это было десять лет тому назад.

— Очень маленькая, — ответила я. — Все правители греческих городов гораздо больше озабочены собственными делами. Вряд ли они захотят рисковать жизнью ради своего соперника — несмотря на клятву. Отец приказал им поклясться на кусках лошадиного мяса, с тех пор минуло много лет.

— Все равно мы должны посоветоваться с оракулом, — стоял на своем Приам.

Это была моя первая встреча с его упрямством.

— Да, — подтвердила Гекуба. — Оракулом пренебрегать нельзя.

— Ты должна поговорить с Калхасом, — посмотрел он на меня. — Важно, чтобы он познакомился с тобой, прежде чем отправится к оракулу и будет вопрошать о тебе.

— Для чего? — спросил Парис. — Оракул и так все знает. Какая разница, будет ли с ней знаком Калхас?

— Хватит задавать вопросы! — Глаза Приама сверкнули из морщин. — Ты уже задал слишком много вопросов — и совершил много сомнительных поступков.

— Делайте, как велит отец. Когда придет Калхас, мы пошлем за вами, — сказала Гекуба.

Она тоже поднялась и встала рядом с Приамом. Они прошли мимо нас, высоко держа головы на несгибаемых шеях.

— Обращаются со мной, как с десятилетним мальчишкой, — пробурчал Парис.

— Думаю, в их глазах ты и есть мальчишка.

— Это постоянное осуждение, которое от них исходит, убивает меня.