Елена Троянская

— Нужно надеяться… — начала я.

— Если бы все зависело от меня, — прервал меня Приам, — я бы принял тебя. Я готов поцеловать твою руку.

Он склонил голову — его изборожденное морщинами лицо оказалось совсем близко — и поцеловал мне руку.

— Я бы пригласил тебя во дворец и поздравил своего недавно обретенного сына с такой женой. Кто был бы не рад такой невестке? Если такая красавица поселится во дворце — это все равно что в нем поселится солнце. Но увы, она придет не одна — она приведет за собой беды и несчастья.

Он по-прежнему смотрел на меня, и я почувствовала, как смягчается его сердце. Так всегда бывало с людьми, которые смотрят на меня. До сих пор я не ценила этот дар богов, но теперь поблагодарила их.

— Гесиона не хочет возвращаться, но вместо нее приехала я. Одна царевна взамен другой!

— Не упоминай при мне о моей сестре! — резко сказал Приам, и я поняла, что сказала лишнее.

— Ведь ты не имел ничего против того, чтобы начать войну из-за Гесионы и навлечь тем самым на троянцев беды! — заговорил Парис. — Хотя Гесиона не хочет возвращаться в Трою.

— Это вопрос кровных связей, — ответил Приам.

— Что происходит, Приам? — раздался резкий голос за спиной царя.

Невысокая женщина в платье из тончайшей светлой шерсти появилась на крыльце. Голос выдавал, что лет ей немало. Наверное, это и есть Гекуба, догадалась я. С высоко поднятой головой она спустилась по ступеням и, излучая достоинство, подошла к нам.

Как только ее взгляд остановился на мне, я поняла, что она обладает необычайной силой и твердостью и, в отличие от Приама, смягчить ее сердце будет нелегко. Эта женщина не растает — как не тает снег на вершинах высочайших гор. Белой как снег была и кожа на ее лице. Наверное, в молодости это придавало ее внешности необычайную привлекательность.

— Парис? Ты вернулся?

Она протянула сыну руку. Парис поклонился, взял ее руку в обе ладони и пожал.

— Наш сын вернулся не один, а с добычей. Он неплохо поживился!

— Что он привез? Золото? Скот? Рабов?

— Нет, его трофей в хозяйстве не пригодится. Он отбил жену у царя Менелая, царицу Спарты. — Приам указал на меня.

— Елена! Значит, это правда! — Голос Гекубы пресекся и перешел в шепот.

Перед маленькой властной женщиной я решила хранить почтительное молчание. Опасаясь каким-либо словом прогневить царицу, я ограничилась поклоном.

— Почему ты стоишь, как статуя? Не умеешь говорить? — обратилась ко мне Гекуба.

— Умею, но не смею, — ответила я как можно смиреннее.

— Себе на уме, значит! И ты, — Гекуба повернулась к Парису, — ты навлекаешь на нас беду ради этой бессловесной бабы? Ее лицо скоро так же полиняет, как ее характер.

— Она моя жена! — воскликнул Парис.