Трогать запрещено

Иначе, кроме как трусостью, все случившееся сегодня не назовешь. И кто бы знал, как я люто себя ненавижу! За приезд. За чувства такие неуместные к такому неподходящему человеку. И за слабохарактерность, которая не позволила оттолкнуть ее сразу, дав девчонке подобраться слишком близко.

Снова наливаю виски. Снова опрокидываю в себя. Глотку обжигает. Морщусь. Все еще дышу — херово. Повторяю. Не знаю, на каком по счету бокале я слышу стук в дверь. Открываю чисто рефлекторно. На пороге Данилов.

Первая мысль — пздц, Юля все рассказала. Вторая — она гораздо смелее меня, и что-что, а папе жаловаться точно бы не побежала.

— Занимательный мальчишник, Титов, — ухмыляется Степан, кивая с намеком на мою распахнутую на груди рубашку, красные глаза и потрепанный вид. — Пригласишь? Или будешь дальше в одиночку напиваться вдрызг?

Молча отступаю, позволяя другу пройти в номер.

— Присоединяйся. Нажремся вместе. Вечеринка в клубе закончилась?

— Парни гудят. Но знаешь, без «гвоздя программы» как-то не заходит.

— Как нашел меня? — прохожу, возвращаясь к столу и своему скромному «ужину». Ноги едва-едва заплетаются, но это не мешает мне снова схватиться за бутылку.

— Костян сказал, где тебя искать. О-о, смотрю ты тут вовсю развлекаешься, — хлопает по плечу Степыч. — Ну так?

Данилов скидывает пальто и усаживается напротив. Туда, где примерно пару часов назад сидела его дочь. Смотрела на меня такими же, как у бати, зелеными глазами и признавалась в любви. Дочь, на которую я на доли секунды посмел посмотреть не просто как на девчонку, а как на женщину. Потенциальную. Мою. Женщину.

Посмотрел — нутро обожгло. Где я, а где она со своей порочной невинностью, блть!

— Или допился. Я спрашиваю: что происходит? В честь чего траур?

— Так свободу мою хороним сегодня, ты забыл? — ухмыляюсь, салютуя другу бутылкой.

— Да, что-то мне кажется, далеко не по этой причине ты глушишь вискарь, — выхватывает ее у меня Данилов, наливая себе в стакан. Обычный. Тот, в котором Юлька сок пила.

— Как думаешь, любовь существует, Данилов?

— О-о, Титов, — ржет Степыч, — я смотрю, это уже далеко не первая бутылка? Чтобы ты да у меня такое спросил? Чудеса. Куда же делась твоя философия практичного циника?

— Не ржи. Я серьезно.

— Не думаю, а знаю, что да, — без шуток кивает друг. — Я женат был, забыл? На самой лучшей в мире женщине. Восемнадцать лет счастливого брака, на протяжении которого я ни разу о нем не пожалел. Поэтому да, — бьет свои бокалом по моему Данилов. — Определенно.

Самая лучшая в мире женщина. Да.

И дочь у вас самая лучшая в мире получилась.

А я, мудак, посмел на нее засматриваться.

Пздц, идеальный «жених» — бес в ребро, седина в бороду. Никогда не понимал мужиков, которые себе в любовницы и жены баб, годящихся им в дочери, выбирают.