Трогать запрещено

Ника, которая ждала меня в коридоре, тоже не проронила ни слова. Уходила из номера я тоже безмолвно. Хотя хотелось кричать. Так громко, как никогда в жизни не кричала.

— Когда он тебя выволок со сцены, я так испугалась… — снова заговаривает Ника.

Я ничего не отвечаю.

— Дозвониться тебе пыталась, ты не отвечала…

Да, телефон остался в клубе. Думаю про себя, но вслух по-прежнему не проронила ни слова. Только проглотила очередной всхлип, прижимая ладонь туда, где сжимается в судорогах сердце.

— Юль, ну, скажи хоть что-нибудь! — дрожит голос Вероники, будто и она сейчас вместе со мной начнет глотать слезы. — Я такая дура! Прости, пожалуйста, если бы я знала, что это его мальчишник — в жизни бы тебе не предложила, Юль!

— Я знаю, Ник, знаю.

— Нет. Просто больно.

— Что… — начинает подруга, притормаживая на светофоре, резко замолкая.

— Я спрошу, но если это не мое дело, просто промолчи, ладно?

Молчу. Жду вопроса. Ника, будто перед нырком, набирает в легкие побольше воздуха и выпаливает:

— Между вами что-то было, да? А потом он тебя… ну, домой… отправил… поэтому ты сейчас в таком состоянии? Ты только скажи, Юлька, я ему такую «сладкую жизнь» устрою, всю жизнь жалеть будет, что…

У меня с губ срывается смешок. Один истеричный смешок. Ника замолкает. За ним вылетает второй. Третий. В итоге дикий смех перерастает в горький вой и поток слез, которые я все смахиваю и смахиваю с щек, а они все, заразы, не останавливаются!

Было. Ага. Все было! И почти признание, и почти близость, и почти ссора. Все «почти» было. И все закончилось ужасным, страшным разочарованием в человеке. Почему он так? Зачем? Какая разница, сколько мне лет? Сколько ему лет? Какая разница, что подумают люди? Какая разница, что это «не принято»? Да и где кем «не принято»?

Глупо оглядываться на мнение окружающих, когда сердце разрывается от боли и чувств. Может, я чего-то не вижу? Может, я в силу возраста все еще слишком верю в сказки? Не знаю! Но точно знаю, что так быть не должно. Любовь способна даже на самые невероятные вещи, стоит двоим только захотеть. А любовь есть! Я точно знаю, что есть! У родителей была! И у меня… Уже, кажется, тоже с приставкой «была». Потому что Титов совершенно четко обозначил свою «позицию»: нельзя, неправильно, не для меня. Я же уже трижды делала первый шаг, пытаясь доказать ему, что достойна быть с ним рядом. Итог? Одно унижение ярче другого. Больше я этого делать не буду.

Виски сегодня залетает, как вода. Ни один градус ни в одном глазу не задерживается, и это, сука, бесит! Я пью, пью, пью, но не пьянею. Голова все еще ясная. Ноги все еще держат. И мне все еще хочется сдохнуть. Впервые за все свои четыре десятка лет желание уснуть и не проснуться. Даже в самые тяжелые времена я всегда находил выход. Из любой ситуации. Сейчас же — тупик.