Трогать нельзя

Мы какое-то время еще беседуем. Выясняем наши отношения. Неожиданно так возникшие между нами сложные отношения. И все из-за одной ходячей бомбочки. И это смешно. И глупо.

Время летит, уже за полночь. Мне еще работать, обычно я в клубе до двух. А затем еду домой.

А тут мне звонят сначала от Костика, из тату-салона. Вернее, от его соседей, где тоже тату-салон, конкуренты, так сказать.

Моя Татка в компании Элли оттуда недавно вырулила.

Я сижу, обдумываю ситуацию.

И медленно зверею.

То есть, эта зараза опять свалила ночью гулять. А завтра ей на пары, между прочим!

— Поехали, Звери! Ваша коза только что себе новую печать поставила на кожу.

Она подрываются, и мы едем. Немного датые, чего я не уважаю вообще, но в этот момент наплевать.

У Костика и в окрестностях их ожидаемо нет. Этот сморчок не признается, куда свалили. Смотрит злобно. Так же, как и я на него. Потому что знаю, что к Татке моей неровно дышит. Ну ничего, когда-нибудь доиграется, и я ему дыхание выровняю.

Телефон я забыл в кабинете в клубе, потому надо возвращаться назад, включать следилку.

А потом мне звонят из караоке. Наши звезды там. И, похоже, зажигают.

Едем туда, на входе разделяемся.

Зверята не маленькие, свою зазнобу сами отроют.

А я свою уже нашел.

Я смотрю на Татку, нереально красивую, просто невозможную. Она стоит на сцене. Поет. И голос ее…

Бл***… Я не слышал, чтоб так пели. Я вообще не слышал, как она поет.

Она закрыла глаза. Не здесь сейчас. Не с нами. Ангел. Просто ангел."

"Я с места двинуться не могу. Голос завораживает. Лицо, чистое, нежное, сияет.

А потом она открывает глаза.

И безошибочно находит меня.

И это — как удар кулака. Пропущенный боковой по почкам. Резко становится больно. Дыхания нет. В глазах темные круги.

Она стоит. Поет. И я вижу слезы на ее щеках.

И именно это заставляет меня дышать.

И идти.

К ней.

Первый раз

Я не знаю, что нужно сейчас сказать.

Просто слов нет никаких.

Толпы нет.

Музыки нет.

Ничего нет.

Кроме нее.

Татка не отрывает от меня взгляда, не обращая внимания на аплодисменты, свист, подбадривания и просьбы спеть что-нибудь еще.

Я иду и думаю только о том, что, если она сейчас придет в себя от своего транса и попытается свалить…

Что я сделаю?

Точно что-нибудь сделаю.

Потому что необходимость оказаться рядом перевешивает сейчас все. И умные мысли, и сомнения, и ее гипотетическое нежелание меня и нас в целом.

Так что… Беги, сестренка. Беги. Все равно не убежишь.

Я подхожу к сцене, молча протягиваю руку.

И она доверчиво вкладывает свою ладошку в мою лапу. Это ощущается так, словно котенок к ладони прижимается. Мягко, уютно. Правильно.

Я тяну ее на себя, и Татка так же доверчиво прыгает в мои объятия. Какая-то часть мозга, еще не утратившая способности функционировать, вопит, что малышку надо отпустить. Что тут много народу.