Трофей императора

Голос принадлежал Фаэрну. И он, судя по всему, разговаривал с кем-то через кристалл связи.

Сначала Ленси решила, что с Роннаром. Но тут же одернула себя: ее мужу нет нужды пользоваться кристаллами. Он может мысленно связаться с любым даргом на континенте.

Нет, Фаэрн говорил с кем-то другим.

- Да, я за ней присматриваю. Вы там тоже глаз не спускайте. Хватит прошлого раза… Нет, Арман сам не полезет, он должен быть на Драконьих Играх. Но я уверен, он найдет способ навредить мальчику... Да, его вина неоспорима… Доказательств его причастности к смерти Присциллы пока не нашли, но это уже ничего не значит. Есть экспертиза мельха, которым он опоил Владыку в ту ночь. В нем была вытяжка из морочинья. И есть агрон с записью Бала, от которого он пытался избавиться. Этого достаточно, чтобы обвинить герцога Элоизия в государственной измене, покушении на императора и его новобрачную.

Ленси застыла, не в силах сделать шаг ни вперед, ни назад.

Роннара опоили? В ту ночь, когда…

От понимания сжалось сердце.

А ведь он ей ничего не сказал. За все это время ни разу не попытался оправдаться перед ней. Было ли это мужеством с его стороны или глупостью?

Сжав кулачки, девушка решительно шагнула вперед, толкнула двери и, не сбавляя шага, переступила порог.

Первое, что ей бросилось в глаза, это Фаэрн, державший в руках кристалл, над которым в легкой дымке светилось знакомое лицо.

- Принцесса? – Эльрик Халльдоур первым увидел ее.

Фаэрн резко развернулся, едва не выронив магическое устройство.

- Что вы здесь делаете, Ваше Высочество? – тут же нахмурился, пряча тревогу."

"- Пришла получить ответы. – Колючий взгляд девушки прошелся по Ли Танарису, потом обернулся к полупрозрачному образу барона Халльдоура, застывшему над кристаллом. – И сейчас я их получу…

Глава 45

- Значит, Роннара опоили… - подытожила она тихим голосом, когда Фаэрн закончил рассказ. – А он мне ничего не сказал…

- Оправдания не красят мужчину.

- Даже спорить не буду.

Ленси подозревала, что Рубиновый не сказал ей всего, не желая подписываться за друга. Но его красноречивый взгляд и многозначительный тон лучше слов дали понять, что скрывалось за этой недоговоренностью.

Сердечная боль. Душевные страдания. Неодолимое чувство вины.

Он был слишком благородным, ее муж, слишком гордым. И готов был молча нести на себе этот груз. Так глупо и так по-мужски…

Но если он скрыл от нее то, что касалось их отношений, то что еще он может скрывать? И не связана ли ее беспричинная тревога с этими тайнами.

- Нам пора, - голос Фаэрна ворвался в ее размышления. – Если мы хотим успеть к первому бою, то нужно поторопиться. От нас до выезда из города больше часа пути и еще час до ристалища.

- Да… конечно…

Фаэрн прав, нужно идти. Она ведь хотела присутствовать на турнире.