Тринадцатый странник

Две площадки в Южном крыле — поменьше, но тоже весьма уютные. И та, на которую направлялась я — в крыле Восточном. Как я уже говорила, здесь было необжито, и, кроме Эльханы, проживали лишь старый ключник и парочка стражей, которым не нашлось места в других частях Башни. Или чья сила была нестабильна и опасна для окружающих. Так что я не боялась встретить здесь странников или знакомых. Одиночество — как раз то, что мне сейчас нужно. Мысли неслись резвым табуном мустангов, и мне хотелось хоть немного придержать их бег.

Кто такой Аргус? Почему я не вижу его эфир и откуда у древнего языческого божества его лицо? Действительно ли миру грозит апокалипсис, и что, черт побери, здесь вообще происходит?

На площадку я заползла, изрядно перепачкавшись в паутине, и брезгливо отряхнула свитер. Вид отсюда был не такой роскошный, как с центра Башни, но сейчас меня мало интересовал пейзаж. Села на каменный бордюр, уперлась спиной и натянула на ладони рукава свитера. Но сколько ни пыталась сложить в голове пазл, ничего у меня не выходило. Слишком мало данных, одни вопросы и тайны. И как-то незаметно с мыслей об апокалипсисе я переключилась на размышления о Яне и Ландаре. Спектр чувств к ним обоим был столь широким, что я даже затруднялась сказать, что конкретно чувствую. Все так смешалось…

Я искренне завидую людям, у которых в голове все просто и понятно, в моей же творился хаос. Не хватало опыта, чтобы разобраться, отличить настоящее от мнимого. Любовь и ненависть… Слишком близко.

Сжала виски ладонями. В животе заурчало, и я вспомнила, что за целый день съела лишь пару булочек. К вечеру сильно похолодало, налетевшая тучка грозила вот-вот пролиться противным дождиком, и я начала замерзать на открытой площадке. Пора возвращаться. Я хмыкнула, рассматривая освещенные окна Южного крыла. Большинство задернуты занавесками, но некоторые открыты. А у меня с детства дурная привычка заглядывать в чужие окна. Помню, мама меня за это ругала… Пойду вечером гулять с собакой, тогда у нас была такая смешная мелкая псина, и засмотрюсь в чье-нибудь окно. Буду стоять и глазеть на чужую жизнь за тонким стеклом, сочиняя историю про незнакомых мне людей.

Мама звала меня фантазеркой…

Одно окно привлекло внимание и сейчас: свет в нем был золотисто-розовый, и я хмыкнула. Знала, кому принадлежат комнаты с такими абажурами, Лейле конечно. Она считала, что в таком свете ее и без того безупречная кожа выглядит еще божественнее. Стоило подумать о ней, и сама хозяйка показалась в окне своих покоев. Да не одна. Лейла стояла спиной, закинув руки на шею мужчине, и парочка страстно целовалась. Я как-то заторможенно проследила движение сильной руки на теле танцовщицы.