Трое из Леса. Первая трилогия

С другой стороны – кабы люд не мер, земле бы не сносить, верно?

– Всем там быть, кому раньше, кому позже. Я ни за какие пряники не стал бы вызнавать свой час. А ты?

Олег подумал, медленно двинул плечами:

– Не знаю.

Мрак даже отодвинулся, словно с волхва на него прыгали блохи размером с кузнечиков. Лиска тут же вклинилась, спросила:

– Если на старика что-то нападет, не поможем?

– Смотря что нападет.

Впереди каменная стена дрогнула, медленно поползла вниз. Донесся сухой треск, грохот, глухие удары глыб о землю. Земля задрожала, взвилось облако пыли, скрыло фигуру старого колдуна. Тот не отступил, остановился, оперся на посох. По горе сползала целая стена камней, тащила кусты и деревца. Мрак закричал, срывая голос, попятился, растопырив руки, не пуская к старому колдуну сердобольного Таргитая.

Грохот утих, в оседающем пыльном облаке постепенно выступили острые края глыб. Гора выглядела помолодевшей, сбросившей старую кожу, изъеденную ветрами и грозами.

Мрак забежал вперед, там наклонялся, шарил. Наконец изгои увидели, как безнадежно махнул рукой. Возвращался к друзьям, когда земля качнулась, под ногами приподнялось, словно могучая грудь под ними набрала воздуха, медленно осела. За мощным вздохом послышался такой же мощный нечеловеческий голос:

– Жертва… Что ждете?

С горы посыпались мелкие камешки, Мрак отпрыгнул, дико огляделся. Изгои и Лиска пятились, Олег выставил магический посох. Таргитай растерянно озирался, Лиска держалась за спиной Олега. Олег судорожно сглотнул комок в горле, сказал дрожащим, как лист на ветру, голосом:

– За нами погоня. Могучие маги Востока жаждут лишить нас живота. Уцелеть бы…

Он умолк на полуслове, словно за горло ухватила мощная рука. В залитой ярким солнцем каменной стене, изрезанной темными глубокими трещинами, проступило исполинское нечеловеческое лицо. Неузнаваемо искаженное, в котором людские черты можно угадать с большим трудом.

Побледнел даже Мрак, а Таргитай и Лиска попятились. Зубы Лиски выбивали дрожь. Олег на деревянных ногах, не помня себя от животного ужаса, приблизился к стене, сложил ладони рупором.

– Слава тебе, древний бог, имени которого нет в книгах!..

Вместо глаз на каменном бесстрастном лице темнели глубокие ниши. Мелкие камешки скатывались, подпрыгивали. Облачка пыли взвивались призрачными столбиками. Олег закашлялся, кое-как одолел постыдное, но понятное желание попятиться. Широкие продольные плиты губ слегка качнулись. Густой, словно промерзающий голос донесся будто из глубин:

– У нас не было имен… Идите, я их вычту…

Плиты застыли, как будто не изменились, но теперь каменная стена, изрезанная глубокими трещинами, вся в нишах. Лишь при очень большом желании можно принять бугры за щеки, а затемненные ямы – за глаза.