Три ночи с повесой

Лили так грохнула чернильницей по столу, что брызги разлетелись в разные стороны. Не обращая на это внимания, она схватила Эмилию за руку и попыталась всунуть ей в руку перо. Пальцы у нее так тряслись, что она при этом едва не выколола бедняжке глаз.

— Напиши! — взмолилась она.

Эмилия, выдираясь из ее рук, отдавала приказания лакею. К счастью, вмешалась Мередит — отобрав у Лили перо, она взяла листок и торопливо нацарапала на нем пару слов.

Лили впилась в них глазами.

— Питер Фарадей… Господи, что еще за Питер Фарадей?!

— Он как раз сейчас гостит у Эмилии, — объяснила Мередит. — Мы с Рисом привезли его из Корнуолла, и герцог предложил ему погостить в Морланд-Хаусе. Питер Фарадей… Он был с твоим братом в ту ночь, когда на них напали. Бедняга, сейчас он почти калека.

Ноги у Лили подкосились, и она без сил рухнула в кресло. Услышанное многое объясняло. На некоторые вопросы находились ответы, но при этом возникали новые.

Ясно было одно — ей нужно как можно скорее добраться до Вулвича. Джулиан даже не догадывается, с чем ему, возможно, предстоит столкнуться.

Мередит осторожно тронула ее за руку.

— Я поеду с Эмилией. Ей, возможно, потребуется помощь.

— Да-да, конечно, — пробормотала Лили. — Молю Бога, чтобы роды прошли благополучно, — сказала она, провожая подруг до дверей.

— Спасибо, Лили. — Эмилия потерла лоб. — Если бы я еще могла послать весточку Спенсеру!

— Не волнуйся, дорогая. Уверена, он скоро обо всем узнает.

Лили уже решила, что самолично сообщит об этом герцогу.

— Вон они. Те двое — да-да, вон там, на камне.

Джулиан перевел взгляд туда, куда указывал Эшворт.

С их наблюдательного пункта на самом верху строительных лесов хорошо были видны фигурки двух заключенных, трудившихся на дамбе, всего в нескольких ярдах от берега реки. На обоих были мешковатые робы из грубой материи. Под бдительным присмотром офицера они без отдыха таскали тяжеленные булыжники.

Вот и хорошо, хмыкнул он про себя.

— Ты уверен, что это именно они? — спросил он.

— Угу, — Эшворт кивнул. — Успел перекинуться парой слов вон с тем офицером, он-то и сказал, как их зовут. И добавил, что по обоим, мол, виселица давно плачет. Иначе говоря…

Договорить он не успел — оглушительный выстрел из пушки, прогремевший над рекой, заглушил остаток фразы. Впрочем, шум тут и так стоял адский. Грохот станков, какое-то лязганье, раздающиеся то и дело выстрелы словом, назвать Вулвич тихим местечком мог разве что глухой.

— Иначе говоря, не самые образцовые заключенные, — закончил Эшворт. — После отбоя кто-то из надсмотрщиков придет, чтобы снять их. Надзирающий офицер выдаст каждому по десять шиллингов, даст документы и выведет за ворота.

— Тут-то мы их и возьмем.