Три Анны

На заднем сиденье машины Сметанина затихла, издавая лишь монотонное гудение сквозь зубы, отдалённо напоминающее скрип сломанного дерева. Аня и Дмитрий молчали, опасаясь снова всколыхнуть волну агрессии и рыданий. Но Жанна неожиданно для них уснула, привалившись виском к спинке сиденья.

Нащупав в зеркале Анин взгляд, Дмитрий не утерпел с вопросом, обжигающим его мозг:

– Аня, это правда, что сказала твоя подруга про преступление?

– Правда, но ты же слышал, уже всё позади. Моей жизни ничего не угрожает. Завтра я расскажу тебе о случившемся в подробностях, – полушёпотом ответила Аня, подумав, что смертельно устала и хочет одного – лечь и заснуть без сновидений, крепко, как в детстве после долгого купания в реке.

На профиль Дмитрия ложились тени от фар встречных машин, машину мягко качало на разбитой за зиму дороге, мотая голову Сметаниной из стороны в сторону, и Аня внезапно поняла, что внутренне опустошена. Жанкино признание вынуло у неё все силы, и выход из этой пустоты только один – не ругаться, не злорадствовать, а от всей души простить и пожалеть, как сказано в Евангелии:

«Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших»[9].

Из машины Сметанину, которая не желала просыпаться, а только нечленораздельно мычала что-то про топор и гильотину, опять поволок Дмитрий.

В подъезде она неожиданно встрепенулась, вырвавшись от провожатых, взбежала по лестнице и, вставив ключ в замок, выкрикнула:

– Никогда тебе этого не прощу!

– А я простила, – произнесла в ответ Аня, надеясь, что будет услышана, и, повернувшись к Дмитрию, попросила: – Дима, отвези меня домой. Пожалуйста.

Гук проводил её до квартиры. Стоя в прихожей, дождался, когда она включит свет, убедился в безопасности жилища и на всякий случай предостерёг:

– Запрись на все замки и никому не открывай. В восемь утра я приеду с грузчиками. Тебе осталось совсем немного поспать.

Часы на стене в гостиной показывали, что, пока они возились со Сметаниной, время перевалило за полночь.

Положив руки Ане на плечи, Дмитрий прочитал в её глазах согласие и, притянув к себе, легко поцеловал. У обоих на миг перехватило дыхание, но они боялись своей торопливостью спугнуть то новое, чистое и светлое, что зарождалось между ними."

"– Аня, – в устах Дмитрия её имя звучало как стихи, – через семь часов я снова тебя увижу.

– И я тебя увижу, – эхом отозвалась она.

* * *Ночью Аня спала от силы часа три, поэтому через десяток километров пути начала клевать носом, но усилием воли старалась отогнать сон, боясь, что её дремота перекинется и на Дмитрия, а ему ещё рулить и рулить.