Любовь-морковь и третий лишний

, о…

– Альбине Фелицатовне Ожешко, – быстро добавила я, – квартира тридцать два, может, помните?

– Маразм еще не заключил меня в объятия, – кокетливо отозвалась Варвара Михайловна, – через окно полезете или в дверь войдете?

Я засмеялась, хозяйка тоже захихикала.

– Сейчас вам открою, – сказала она.

– Кто вы и почему интересуетесь Альбиной, – вперила в меня острые глазки Варвара Михайловна, усаживая на старинном кожаном диване.

Я навесила на лицо самую приветливую улыбку и сказала:

– Хорошее издание, – милостиво кивнула Варвара Михайловна, – вон на столике стопка лежит.

Надо же, какая я внимательная, сразу приметила журнальчик и правильно повела себя, кстати, я весьма положительно отношусь к «Миру историй» и не упускаю возможности купить его в начале каждого месяца. Изучив статью, всегда смотрю на имя автора и давно заметила, что материалы, подписанные Ниной Шварской самые занятные.

– Меня зовут Нина Шварская, – ляпнула я.

Варвара Михайловна всплеснула руками:

– Это вы писали в январском выпуске о неизвестных эпизодах биографии Достоевского?

Меня в свое время тоже привлек этот материал, я очень хорошо помню его, поэтому спокойно кивнула.

– Право, не хвалите меня.

Варвара Михайловна бросилась к буфету, причитая на ходу.

– Если б знать, что вы, Ниночка, придете.., минуточку, простите, но вы вначале представились.., э… Лампой.

Осознав свою ошибку, я подавила стон и быстро принялась выкручиваться из создавшегося положения.

– Верно, вы не ослышались, в моем паспорте написано Евлампия Романова, Нина Шварская – псевдоним, наш редактор категорически не желает видеть на полосе мое настоящее имя, оно ему кажется очень нарочитым, напыщенным. Кстати, многие литераторы пользуются не своей фамилией.

– Теперь понятно, – снова посветлела лицом Варвара Михайловна.

Поняв, что дама окончательно поверила неожиданной гостье, я ощутила порыв вдохновения и принялась бодро фантазировать:

– Сейчас я задумала цикл о старых московских жилых домах, о тех людях, которые ютятся в них всю свою жизнь…

– Правильно, – перебила меня Варвара Михайловна, – нас, коренных москвичей.., кстати, ангел мой, вы сами откуда будете?

– Я родилась в столице, – улыбнулась я, – младенчество провела на улице Кирова, нынешней Мясницкой, потом папе дали квартиру, и мы уехали в другой район. Но момент переезда я помню смутно, была слишком мала, единственное, что зацепила память: неподалеку от отчего дома была булошная, а там…

– Господи, – всплеснула руками Варвара Михайловна, – сразу видно, что вы, как и я, коренная москвичка, булошная, молошная, так говорят лишь те, чье детство прошло в пределах Садового кольца.