Любовь-морковь и третий лишний

Наш пиарщик сразу понял суть произошедшего, он сначала вышвырнул в помойку смятую пачку, а затем машинально, думая о контракте, отправил туда же сотовый и ключи.

Делать нечего, отыскав длинную палку, Сережка принялся сосредоточенно ворошить мусор, но девчонка в синем халате основательно завалила бачок, поэтому ему пришлось вытащить и поставить у помойного короба батарею пустых бутылок. Наконец среди смятых бумажек и объедков нашлись его вещи, Серега перевесился через край гигантской урны и услышал визгливый голосок:

– Папа, папа, он и впрямь бомж, бутылки собирает.

Едва не упав на кучу дряни, Сережка схватил ключи с мобильным, отряхнулся, поднял голову и увидел в одном из окон фирмы противную девицу и ее отца, «маленького начальника», челюсть у того отвисла до пупка.

Контракт с Серегой заключать не стали, его даже не пустили назад в здание, секьюрити огромным телом закрыл проход и гаркнул:

– Ступай отсюда, здесь приличное место.

Дослушав до конца рассказ о злоключениях парня, я прикусила губу, только бы не расхохотаться в голос. Молчи, Лампа, молчи.

– И почему со мной такое произошло? – громовым голосом поинтересовался Сережка. – Если разобраться до конца, то…

– Что случилось? – прошипела Юлечка.

– Я забыла машину от подъезда отогнать! Дорогу перегородила, сейчас вернусь!

Продолжая бормотать, я кинулась в прихожую и была такова, пусть фаза обострения злобности Сережки протекает в отсутствие госпожи Романовой. Конечно, домашние очень быстро сообразили, чем грозит Сережино появление в неурочный час дома, и начали активно хвастаться собственными достижениями. У меня недостало ума на выдумку, зато я удачно ретировалась из квартиры, по которой сейчас пронесется торнадо.

Оказавшись на улице, я посмотрела на часы и, поняв, что времени до встречи с Эвой предостаточно, решила сходить в школу и вразумить вредную Нину Константиновну.

В большом сером здании оказалось странно пусто, даже полубезумная бабушка, которая считается тут охраной, не сидела у входа на стуле с очередным недовязанным носком в руке.

Школьников словно корова языком слизала, учителя тоже испарились в неизвестном направлении. Все больше и больше удивляясь, я добралась до учительской и страшно обрадовалась, обнаружив в коридоре около подоконника чисто выбритого, крошечного дедушку, настоящего божьего одуванчика.

– Вы не в курсе, куда весь народ убежал? – спросила я.

Дедуля почмокал губами, потом аккуратно опустил на пол футляр с гитарой и вежливо пояснил:

– Совещание там какое-то, вот я Валерьяна Николаевича жду, преподавателя музыки.

Вымолвив эту фразу, старичок уставился на меня и заулыбался.