Любовь-морковь и третий лишний

На актрис, не преминувших даже на похороны нацепить меха и драгоценности, она была похожа мало, впрочем, на сотрудников театра тоже, скорей уж на бомжиху, принарядившуюся на праздник. На говорившей красовался жакет с потертым воротником из кролика, длинная бесформенная юбка, из-под которой высовывались некогда белые сапоги, на голове нечто типа берета. Из-под него выбивались сальные пряди, а опухшие глаза и одутловатое лицо без слов рассказывали – дама любит выпить, причем не чай с сахаром, а пиво с водкой.

– Как вам не стыдно радоваться чужому горю! – вырвалось у меня.

Алкоголичка прищурилась:

– Да? Кому беда, а кому счастье.

– О жизни. Валька померла, Семен только что на тот свет отъехал, деньги его куда отправятся?

– Чего так удивляешься? Ты сама-то кто? – прищурилась пьянчужка. – На ломаку не похожа… Фанатка Валькина?

Я не успела раскрыть рот, как тетка вдруг заулыбалась:

– А-а-а, понятно, ты журналистка! Поодаль стоишь и матерьяльчик собираешь. Добрый день, коллега.

– Коллега? Вы пишете?

– Думаешь, только ты в газете работать можешь? – засмеялась опухшая рожа. – ан нет, много нас. Между прочим, я журфак МГУ закончила, потом в лучших изданиях работала, да ушла по здоровью.

Валька про мою болезнь знала, но помочь не хотела, у нее знаешь какое отношение к жизни было?

– Нет, – растерянно ответила я.

– Бей своих, чтоб чужие боялись, – ухмыльнулась маргиналка, – тут про нее былины слагали: этому дала, этому дала, этому дала. Ну сорока!

Бабенка противно оскалилась:

– Неужели песенку не слышали детскую про сороку-воровку? Она кашку варила, деток кормила…

Всем понадовала, а одному ничего не досталось. При этом, прошу отметить, сорока-то воровкой слыла, натырит всего, заявится домой, и кашку варить, но тем не менее решила деточку воспитывать, плохой она ей казалась!

– Извините, пожалуйста, – я попыталась избавиться от странной собеседницы, – мне пора, а то автобусы уедут, как потом до кладбища добираться?

Но алкоголичка крепко вцепилась в мое плечо.

– Диктофончик-то спрячь, – ехидно заявила она, – не ровен час заметит кто и отметелит, как того, с фотоаппаратом, тоже из наших парнишка! Залез в ложу, думал, его не видно, а про вспышку не вспомнил, ну да все мужики идиоты, мы умнее намного.

– Где диктофон? – еще больше удивилась я.

Бабенка ткнула пальцем вниз.

Мой взгляд метнулся к висевшему на запястье ридикюльчику. Конечно, как всегда, я забыла закрыть его и прямо на виду лежит телефон.