Любовь-морковь и третий лишний

Господь лишил мою родную подругу тонкой талии, зато, когда остальные стояли в очереди за идеальной фигурой, Катюша пристроилась за умом и сообразительностью. У меня же получилось наоборот, и, если честно, я немножечко горжусь этими своими параметрами. И сейчас, конечно, Юлечка права, юбчонка может застегнуться только на мне, я самая стройная.

– ..Потом корсет, – продолжала Юля, – нет никаких шансов втиснуться в него с моим третьим размером бюста. Мех треснет! А ты у нас доска доской, прямо как Лизавета в детстве!

Хорошее настроение мигом испарилось, желание наряжаться лисой Алисой исчезло окончательно.

– Никуда я не пойду!

– А кто выкинул мешки? – пошла в атаку Юля. – Лишил всех одежды?

Я понурила голову, и тут Юлечка, шмыгнув носом, добавила:

– Ну ладно, конечно, заставить тебя всем помочь я не сумею, сама в это не втиснусь, значит, завтра с утра на работу выйти не смогу!

– Позвони кому-нибудь из подруг, пусть принесут одежду!

– Ага, и стать всеобщим посмешищем, – заплакала Юлечка, – кстати, никто: ни Вовка, ни Серега, ни Лизка, ни Кирюха – не захотели друзей просить, неохота дураками прослыть. Тебя ждали, думали, ты поможешь. Ладно, ладно…

Мне стало стыдно. Действительно, два дня подряд без уважительной причины никто из наших пропустить службу не может. У Юли и Сережки накроются сделки, про майора я даже не говорю.

– Зашнуруй корсаж, – безнадежно сказала я.

– Bay! – взвизгнула Юлечка. – Ну спасибо! Никогда тебе не вспомню про выброшенные шмотки!

Я, сопя от напряжения, принялась натягивать на себя наряд лисы Алисы. В конце концов, если разобраться, Юлечка абсолютно права, кто заварил кашу? Лампа. Вот теперь ей и расхлебывать позор чайной ложкой.

Пачка села как влитая, а курточка оказалась короткой, только до талии, зато у нее был капюшон с пришитыми треугольными ушами.

– Ну и как? – поинтересовалась Юля.

– Ничего, – кивнула я, – ты права, искусственный мех теплый, сверху здорово, а вот снизу как-то не очень.

– Экая ты капризная, – скривилась Юлечка.

– Пачка вверх торчит, – пояснила я, – и на мне колготок нет, их Лизавета натянула, кстати, и сапоги отсутствуют!

Юлечка прикусила нижнюю губу, потом стукнула себя ладонью по лбу и убежала. Я попыталась опустить вниз хвост, чтобы хоть чуть-чуть прикрыть ноги, но ничего не вышло. Рудиментарный орган не желал двигаться, он был жестко зафиксирован, скорей всего, просто пришит к костюму.

– Сколько раз говорила, – радостно заявила, возвратившись, Юлечка, – ничего нельзя выбрасывать! На!

Я взглянула на блестящую упаковку.

– Мне их Олька Федькина подарила, – верещала Юля, доставая из хрустящего пакетика нечто ярко-белое, – она совсем с ума сошла, приволокла их и давай хихикать: «Это вам с Серегой для раздувания угасающих чувств пригодятся».