Любовь-морковь и третий лишний

Варвара Михайловна скривилась:

– Куда же Насте деться? Знаете, коренные москвичи в отличие от провинциальных нуворишей, оккупировавших наш город, люди бедные, как родились в коммуналках, так в них и живут до смерти, не по карману нам новые хоромы, это – с одной стороны, а с другой… Вот я, например, ни за что со своей жилплощади не тронусь, хоть ты мне дворец подари, потому что в этих комнатах память о любимых витает, о муже моем дорогом, о его родителях. На месте Настя, точно.

– Отчего вы столь в этом уверены? – вздохнула я.

Варвара Михайловна сунула блокнот в стол и сердито хлопнула ящиком.

– Когда Альбина скончалась, я совестью мучиться стала. Ведь нас некое подобие дружбы связывало, хоть Ожешко в душу к себе никого и не пускала, но со мной вела себя не столь холодно, как с остальными.

Да, последние годы она окончательно замкнулась в своем одиночестве и ни с кем общаться не желала, я на нее даже немного обиделась и решила: так – значит, так, никогда к людям я не навязывалась. Только мне бы понять: заболела Альбина, умом тронулась, да и неудивительно, сколько несчастий перенести, троих детей похоронить. Странно, как она вообще жива после всех испытаний осталась. В общем, виновата я перед ней, следовало хоть изредка ее навещать, убеждаться, что соседка жива. А то умерла в одиночестве и лежала долго непогребенной!

Ощущая свою вину перед Ожешко, Варвара Михайловна решила, что та должна иметь приличную могилу, с памятником, а не быть зарытой в общей яме вместе с десятком бомжей. Поэтому Варвара стала предпринимать активные действия. Она собрала с жителей дома сумму на гроб, на последнюю одежду, отпевание и поминки. Потом встал вопрос: кто придет на кладбище. Жильцы не пожадничали, когда Варвара ходила по квартирам и просила пожертвование, не отказал никто, но в крематорий народ ехать не хотел категорически.

– Какого хрена мне рабочий день терять из-за бабки, которую я и не видел практически? – грубо, но честно высказался Рюмин из сорок пятой квартиры.

И остальные были того же мнения, рубли отсчитывали, но время тратить не желали.

Варвара Михайловна поняла, что рискует оказаться единственной провожающей, и в полном отчаянии позвонила бывшей няньке.

Настя спокойно выслушала активную общественницу и отрезала:

– Почему? – удивилась Варвара Михайловна. – Вы столько лет провели вместе, или ты больна?

– Здоровее вас, – рявкнула Настя, – и помоложе между прочим! Просто не желаю об Альбине Фелицатовне вспоминать, умерла она, и до свиданья.

– Боже, как ты жестока! – вырвалось у Варвары. – Ведь Альбина сейчас у престола господнего.