Трепет. (не) его девочка

Я вскакиваю и что есть сил толкаю его в грудь несколько раз.

— Не смей! Никогда не смей трогать меня так! — кажется, что этот крик и гнев, что я пытаюсь в него вложить, высасывают из меня энергию до последней капли. Я практически падаю на грудь Рустама Довлатовича, он приобнимает меня одной рукой, вторая все еще покоится на трусиках, я ощущаю, как она соскальзывает чуть вниз и почти невесомо касается половых губ. Я впиваюсь ногтями в плечи мужчины, надеясь сделать ему больно, горло сжимает спазм, а на глазах выступают слезы. Он не смеет! Не смеет пользоваться моей слабостью! Это неправильно. Не хочу!

— Пусти меня… Я могу сама раздеться… Мне не нравится, что ты меня трогаешь… — почти умоляю отчима. Голова падает на его плечо, в висках стучит так, что любое лишнее движение отдается резью в глазах. Как же мне плохо…

Где-то в тумане уплывающего сознания я отчаянно пытаюсь ухватиться за слабые проблески реальности. Чувствую, как палец мужчины оттягивает резинку трусиков, костяшка пальца задевает клитор, отчего из моего горла вырывается невнятное хлюпанье, низ живота обдает жаром. Слышу, как мужчина тяжело сглатывает, коротко вдыхает и выдыхает, затем тянет трусики вниз, и когда тонкая ткань начинает скользить по бедрам, я к своему абсолютному ужасу и стыду замечаю, что ткань слишком влажная. Оставляет следы теплой влаги на моих бедрах.

— Боже… Я ужасная… Ты ужасный… — стучу кулаками по спине мужчины, он резко поднимается, быстро стягивает с меня майку и расстегивает лифчик. Грудь вмиг перестает сдавливать. Прохлада касается сосков, превращая их в твердые бусины, но это нестрашно. Страшно то, что между ног возникает приятная пульсация, когда Рустам Довлатович притягивает меня к себе снова. Он снял свою рубашку. Моя обнаженная грудь теперь прижимается к его обнаженной груди. Соски трутся о жесткие волосы. Мужчина совершает какое-то движение рукой, видимо, отбрасывает одеяло, потом садится на кровать и тянет меня за собой.

— Ты раздел меня… Все. Хватит. Уходи.

Он не слушает. Ложится на постель, а меня роняет на себя. Сверху укрывает нас одеялом. Я оказываюсь в коконе из жара, который исходит от мужчины снизу, и тепла, которое дает одеяло.

— Шшш… Согрейся. Ты не ужасная, Яна. И я ничего тебе не сделаю. Обещаю. Поспи. После сна станет легче.

Его ладони начинают медленно поглаживать мою спину, поясницу, но ниже не спускаются. Я не могу расслабиться, потому что боюсь того, что может быть дальше. Мои мысли спутаны, во всем теле слабость, я не уверена, что смогу дать ему отпор, если сейчас его действия станут более настойчивыми, но проходит минута, две, три… и может, намного больше, но Рустам Довлатович все также гладит меня по спине, тяжело дышит, но ничего лишнего не делает.