Перекресток трех дорог

Они не только руки вымыли, но и приняли душ – каждый в своей ванной. Женщины ушли спать, а Клавдий и Макар, забрав из холодильника на кухне остатки ужина, заварив себе крепкого чая, расположились в гостиной. Сашенька спал у себя в детской, на столике рядом с кроваткой Макар поставил радионяню, а второй передатчик забрал в гостиную. Сон бежал от них с Мамонтовым – уж слишком много событий произошло.

– Ekataia, – произнес вдруг Макар тихо, словно выдохнул.

– Гекатеи! – Макар сорвался с кресла и покинул гостиную.

Через минуту он появился со старым английским сундуком из тех, что продают в лавках в Лондоне на антикварном рынке Портобелло. Подобные сундуки были в ходу у английских моряков и миссионеров. Он шлепнул тяжелый сундук на пол, открыл. Тот был битком набит книгами. Макар начал что-то лихорадочно искать. Вытащил потрепанного вида книгу на английском.

– Второй том «Энциклопедии религии и этики», статья Смита 1937 года «Трапезы Гекаты». Клава, как только мы увидели тот первый труп на сосне на перекрестке трех дорог, я пытался вспомнить – что-то такое я уже слышал или читал, где-то подобные вещи мне встречались. И сегодня, когда ты с нашим психом бился, меня озарило. Трапезы Гекаты! – Макар начал листать сборник, ища статью.

– Богини подземного мира? – усмехнулся Клавдий Мамонтов. – Ты же про Артемиду Эфесскую вроде как сначала говорил.

– Молоко и мед? – переспросил Клавдий Мамонтов.

– Да, и хлебцы, и фиги, инжир… Однако главными подношениями являлись жертвенные животные. Собаки. Их убивали, а трупы их оставляли Гекате на перекрестке. – Макар глянул на приятеля. – Однако в тяжелые времена бедствий, катастроф и болезней жертвы могли быть иного рода. Это было попыткой смягчить Энтимион – гнев Гекаты, совершить обряд Катарсии – очищения, умиротворения, связанный с защитой себя и близких от зла, от болезней, от предначертаний судьбы.

– Что ты хочешь сказать, цитируя этнографа-англичанина?

– Ничего. – Макар скользил глазами по строчкам книги. – Любопытные совпадения, не находишь?

– Культ Гекаты? – Клавдий Мамонтов усмехнулся. – Вам бы с отцом моим поговорить на эту тему, вы точно родственные души. Но статуэтка в офисе была не Гекаты, а Артемиды Эфесской.

– Гекату вообще нечасто изображали в античные времена. Словно избегали ее портретов. До наших дней дошло всего несколько ее статуй. Взгляни, древние всегда представляли ее трехглавой. Три образа, три ипостаси. И каждая не похожа на другую.

Он показал Клавдию Мамонтову иллюстрацию в сборнике.

Женская фигура. Трехглавая. Важное и спокойное выражение всех трех лиц. Ничего ужасного или отталкивающего в чертах. Три головы, три лица, три короны-венца.